Вот только три тонкие полосочки блестели золотом. Шрам, не шрам, так, словно краской рисованы. Ястребиные когти.
В комнату вошла магичка. Как ни странно — молча. Ее глаза излучали скорей недоумение, чем что-то еще.
— Как ты себя чувствуешь?
— Замечательно, — отозвалась я, все еще любуясь отметиной.
Консуэла молчала.
— Как Филипп?
— Все еще в тяжелом состоянии, но жив. В этом ты, кажется, не сомневаешься.
— Нет. Я слышала сквозь сон, как вы говорили о нем. О мертвеце не говорят, по нему плачут.
— Только не ты.
Как… как тебе это удалось? — с трудом спросила наставница.
— Вы видели это? — перебила я, указывая на грудь.
— Да. Они появились в тот день. Мы отерли твою грудь от крови и обнаружили лишь эти шрамы. Где еще минуту назад зияли раны.
— Не мудрено. Он же не дурак — оставлять после себя следы.
— Кто — он?
У Консуэлы дрожал голос. Я в шоке!
— Ястреб. Это он заставил душу Филиппа вернуться обратно. Помните, я вам рассказывала, как управляю духом. Этот был почти такой же, только сильнее.
Тот скорей… несознательный, что ли. А птица все знает, все понимает лучше меня самой. Вы слышали о таком?
— Нет. Никогда.
— Я помню — вы не верили мне. Только это действительно так.
— Я не сомневаюсь.
— Давно ли?
— С того момента, когда ваш брат, принцесса, снова начал дышать. Теперь я полностью уверена. Сравнив ваши слова с другими у меня больше нет сомнений.
— Другими, — стало интересно мне. Люся принялась переодевать меня, и я лишь иногда видела растерянное лицо магички.
— Асуры. Они тоже говорили о птице, вырвавшейся из вашей груди.
— Они ее видели?
— Высшие демоны куда более сильные маги, чем люди. К тому же они видят ауру точнее нас.
Я усмехнулась:
— Интересно, они свою-то ауру видели. Бедная птичка чуть хихикать не начала.
— Это еще почему?
В дверях стояла вся четверка. При виде них у меня сами собой растянулись губы в улыбке. Высокие, непередаваемо красивые… демоны, одним словом.
Люська взвизгнула, залилась краской от головы до пят и принялась с остервенением зашнуровывать мне платье.
— Да таким рогам любой козел позавидует. Мечта всех обманутых мужей. Интересно, это про запас, если жена гулящая попадется?
— С таким рогатым мужем никакой любовник не свяжется. Ведь забодать можно до смерти, — ответил Бальтазар.
О небо, как я их обожаю!
— Как ты, малышка?
— Потрясающе. Готова съесть даже волшебные яблочки. Ни у кого не завалялось?
— Извини, кажется, все съели, — улыбнулся Данте.
