В одном из темных переулков я навела морок, так что к только открывшейся заставе мы подходили уже готовые.
— Доброе утречко, — проскрежетала я старческим голосом. — Как служба, добрые стражнички?
— Нормально, батя. Вы куда с мальцом-то направились в такую рань?
Я перевела взгляд на «мальца».
— Дык господину надо к седлу с конем привыкать. Пора уже, пора! — улыбнулась я в морочные усы. — Не все же на завалинке валятся да о девках мечтать.
Катинка откровенно скривилась от такого. Еще бы, обрядила я нас занятно.
Ее сделала недорослем прыщавым да нескладным. Себя мужичком-батраком, а метлу левитирующую вообще осликом прикрыла.
— Ну, всего хорошего, батя, — помахал нам стражник.
Так мы и выбрались из того городка, уже и название его позабыла.
За ближайшим пригорком, скрывшим нас от взглядов дозорных на крепостной стене, я пересела к Катинке и перекинула морок на левитирующую метлу. Теперь перед нами двое сидели — один на лошади, другой на ослике. Лично мне понравился собственных рук мухлеж.
Мы разъехались в разные стороны. Проезжая мимо леса, я свистнула, и из чащобы высунулись головы крылатой гидры. Воровка, конечно, сначала испугалась, но потом, заметив как гидра ластится у ног Бинки, успокоилась.
Кстати, за время наших совместных мытарств, моя лошадка и гидра вроде подружились. И когда Нагос отчаянно вихлял сзади, дабы скрыть наши следы, и время от времени играючи щелкал зубами у самого кончика хвоста коняги, та лишь кокетливо фыркала и забирала в сторону.
До вечера мы ехали, а потом я свалилась и сказала:
— Все, надоело! Больше до утра с места не сдвинусь. А то я и ту ночь не спала, а если и эту не отосплюсь… Ой! — вспомнила я.
— Чего?
— Я, кажется, свидание пропустила. На которое меня так настойчиво приглашали. Уголек, смотайся, а? Чего тебе стоит. Извинись там за меня. — Зверушка так на меня посмотрела, что мне не оставалось ничего делать, как тяжело вздохнуть, — Ну, да, ты права.
По головке меня за такое точно не погладят. И не погладят, и не поцелуют, и не коснутся! — Я уткнулась носом в брошенный на землю походный рюкзак. — М-м, ну зачем тогда это мучение? Нас обоих это терзает. Ох, Уголек, что же мне делать? Завтра будет слишком поздно, а сегодня я не могу. А что если за нами пошлют погоню, нельзя же так рисковать. Уголек, что мне делать?
Саламандра разве что пальцем у виска не покрутила. Зато это сделала Катинка.
