Нам колечко не указ, — старательно ухмыляясь, дразнила я, надеясь перевести все в шутку. — Я…
— Не надо, родная. — Мой возлюбленный демон все-таки соизволил встать и подойти. Близко, слишком близко. Если бы я только двинулась, то либо дотронулась бы до него, либо свалилась бы в сверкающую пропасть города. — Ты сделаешь мне больно. Неужели тебе хочется именно этого?
— Нет. — Мне хотелось прижаться к нему, хотелось хоть немного побыть счастливой. — Я хочу дотронуться до тебя. Что за жестокие рамки волшебства?!
— Потому что это лишь сон.
Твой и мой.
— И как долго он будет длиться?
— Волшебство разрушится, как только потухнет последняя звезда, — кивнул он на светлеющее небо.
— Так скоро, — ужаснулась я. — А нельзя чтобы она подольше не гасла?
— Я постараюсь, — серьезно посмотрел он на небо.
— Хорошо иметь всевластного поклонника, — хихикнула я.
— Только всевластного мужа еще лучше. Может, стоит попробовать? Обещаю, тебе будет со мной хорошо. Я ведь все сделаю для тебя. Все! Конечно, я понимаю, что наверное опоздал с этим, но… ты выйдешь за меня замуж?
— Э-э! А от ответа будет что-то зависеть?"
"— Нет, — покачал он головой.
— Ты все равно будешь моей. Когда-нибудь. Я только этим «когда-нибудь» живу. — Асур провел рукой вдоль моего плеча, и стало понятно, что он тоже, как и я, едва сдерживается, чтобы не обнять меня.
Мы так и слушали дыхание друг друга, пока на небе не осталась одна единственная звезда. Я не хотела расставаться, но волшебство нашего сна подходило к концу. Становилось невыносимо страшно.
Я с мольбой в глазах посмотрела на него.
А он лишь на мгновение крепко прижал меня к себе.
— Что у тебя с лицом?
— А?! — посмотрела я на единорога. — Что у меня с лицом?
— Да и с головой не все в порядке, — решил Калгн. — Ты чего вся такая опухшая. Глаза вон красные.
— Песчинка попала.
— Это ты из-за песчинки все утро прорыдала?
— Чего тогда лезть, если и так все знаешь, — разозлилась я. Мы сидели на опушке небольшого леска и слушали птиц в ожидании Эдрра и его свиты. — Подслушивал что ли?
— Нет.
Будить тебя пришел. А ты плачешь так, что все звери в округе заткнулись от такого концерта. Только волки поддержали. — Я шлепнула его по здоровой спинище, чтобы не завирался. Только руку отшибла. — Что-то случилось?
— Ничего из-за чего стоит волноваться. Можешь списать на мои «женские нервы», так папа мой говорил. Для него это был аргумент, оправдание любых истерик. Мудрый был человек. И в этом кое-что понимал. У него было три жены и семь дочерей.
