— Ты лучший друг, какого только можно желать, — улыбнулась я.
— А мы? — обиделся Аскар.
— А вы худшие враги, какие только могут быть. Так что с вами тоже лучше дружить. Просто из жизнелюбия. Итак, мне кто-нибудь расскажет, как вы узнали, что я жива? Помнится, даже Веельзевул был полностью уверен в моей смерти.
Демоны дружно покосились на Зака. Ну конечно, кто еще-то говорить сможет?
— Видишь ли, девочка, — начал он несмело. Чего боялся, покусаю я что ли? Так он в ответ тоже не плохо ципануть может, вон клыки какие.
— При обряде обручения связываются души. Это словно ниточки, тонкие, но разорвать их почти невозможно. И… Веельзевул настоял на передаче престол своему сыну. А это возможно только если он будет женат. Вот! Ты чего?
Я перестала хихикать и посмотрела на асуров.
— Так это вы боялись мне сказать, что ваш наследник снова жениться собрался? Брось, Зак, я это давно знала. Мне Уголек рассказала.
— И… Что ты об этом думаешь? — чуть испуганно смотрел на меня Аскар.
— Баба с возу — волкам сытнее.
Асуры взирали на меня с таким ужасом в глазах, будто я оскорбила их бабушку, обвинив в распутстве. При том в преклонном возрасте, в котором она сейчас находилась.
Ну-ну. Будете знать, что я чувствовала в тот момент, когда прочитала выведенные саламандрой руны на полу у камина. И каково это — прожить столько лет, словно с кинжалом в сердце. Любить и ненавидеть одновременно.
— Что?
— То. На свадьбу приглашайте, с удовольствием приду. Поплачу где-нибудь в уголке, новобрачной цветочки потаскаю, а если посчастливится — в подружки пойду.
У меня как ни как две сестры замуж вышли, да братец женой обзавелся. Так что не забывайте. Если что, Уголька с приглашением отошлите.
— Лилит, — излишне разволновался Аскар, — ты понимаешь, о чем ты говоришь?
— Вполне. Меня этот расклад как раз устраивает.
— Устраивает? — вспылил Бали. Вскочив с места, как ужаленный осой в одно место, во всяком случае подпрыгнул он примерно также, демон рванул ко мне и больно схватил за плечи, даже немного приподнял.
— Думаешь, нас это устраивает? Ты о нас подумала?
— А обо мне кто-то думал? — посмотрела я ему в лицо. Точнее в морду, где начали проступать звериные черты трансформации. — Когда рядили в то платье, когда кольцо на палец нацепили, когда душу выворачивали? Разве вы думали, хочу я этого или нет? Разве вы спросили, согласна ли я? Так что не говорите теперь о себе. Мне плевать, я отвечаю только за себя. И еще Бальтазар, не смей делать мне больно, — разозлилась я.
