Теперь я знаю, огонь на том месте горел еще сутки, а позже его засыпали могильным курганом.
Ехала я до тех пор, пока не упала из седла. А так как со времен практики натренировалась спать верхом, то произошло это не скоро и довольно далеко от столицы. Там меня заметили лесные жители и Вирь-ава — хозяйка леса. Она пожалела девушку, к тому же заметила мое необычное происхождение, в смысле магии, а не принадлежности к королевской семье. Вирь-ава вновь посадила меня в седло и отвела лошадку к хибаре старушки-травницы, которая жила в лесу.
Так начался новой виток борьбы за мою жизнь.
Пару суток я пролежала в абсолютно бессознательном состоянии.
А вот потом, оправившись от смерти, вышел мой бессознательный дух.
Родной дом позвал меня сильнее, чем сама жизнь. Я легким сквозняком пролетела по коридорам, заглянула в комнаты, коснулась еще таких привычных вчера вещей. Дворец был погружен в траур.
В большой светлой комнате, некогда служившей нам классом, плакала Консуэла, потерявшая четырех своих учениц, четырех дочерей.
В детской рыдали младшие сестрички и брат.
В своих покоях, осторожно смахивая слезинки с длинных ресниц, пряталась покрасневшая растрепанная мачеха.
Отца я нашла в кабинете. Он постарел лет на десять, покрылся морщинами и окончательно поседел. В глазах застыла тоска. Напротив него в кресле кто-то сидел."
"— Огонь мы не стали тушить, — рассказывал отец. — Магиана уверила нас, что это ее огонь, а кому как не знать, если не наставнице. К вечеру следующего дня пламя стихло.
Мы почти ничего не нашли на этом месте. Наш некромант вызвал душу одной из погибших там магичек. Она рассказала, что на них напали асуры, которым была нужна моя дочь. Ирида всегда была храброй девочкой, она стояла до последнего, защищая Лилит. С ее слов — их всех убили. Но что с Лилит, она не знает. Позже мы нашли вот это, все остальное оплавилось, — папа кинул на стол мой браслет.
— Это подарок Заквиэля, — произнес бархатистый, довольно приятный голос. — Он должен был хранить ее душу.
Любопытства духу было не занимать, и он полез проверять личность этого знатока.
Асур. Выглядит лет на сорок, благородных сорок. Красивый, величественный. Волосы цвета золота и сияют ярче солнца. Демон света!
— Но не сохранил ее саму.
— Боюсь и душу тоже. Ваша дочь погибла. Сочувствую вашей потери. Простите меня, Эрнест. Мне надо было предусмотреть и подобную возможность.
— Ничего уже не изменишь. И моих дочерей не вернуть.
— Клянусь, я найду тех, кто это сделал.
