Оно заполняло все пустоты, и те, что сделал сам асур, и те, что жили в моей груди с самого рождения. Оно растекалось во мне, как сладкая патока, принося ни с чем несравнимые ощущения. Не телесное, а душевное наслаждение. Счастье, какого еще не было в моей жизни, покой, удовлетворение и… любовь!
Как же это прекрасно.
Я сидела в его руках, прижималась головой к сильной груди и пыталась справиться с бушевавшей собой.
А в моей груди жила его душа. Теплый пульсирующий комочек чего-то удивительно светлого и нежного.
Что же он сам испытывал, взяв кусочек моей души?
Я подняла взгляд.
— Испугалась? — тут же спросил демон.
Врать ему, все равно что врать себе — говоришь, но это ничего не значит.
Поэтому я кивнула. На слова сил не было. Точнее, силы-то были, но так не хотелось ворочать языком.
— Прости, мне следовало тебя предупредить, родная. Но ты же видишь, я теряю от тебя голову.
— Не вижу, — хихикнула я.
— Тогда чувствуешь. Ты ведь чувствуешь, вот тут? — коснулся он моей груди.
Я улыбнулась — чувствовала.
Сквозь тонкую ткань ночной сорочки, пальцы демона жгли не хуже раскаленных угольков. Это прикосновение отзывалось во мне, словно узнавание. Что-то не давало покоя, пока я не поняла.
— А еще здесь, — положила я его руку на свой живот, точнее немного ниже пупка.
Демон вроде бы смутился.
Мне нравилось слушать его дыхание, биение сердца, короткие, глубокие удары, чувствовать кого-то родного рядом.
Не знаю, сколько мы так сидели, крепко обнявшись в ночной темноте, но к своему позору я уснула.
Мне снились странные красивые сны.
Потрясающие города, величественные храмы, богатые дворцы и самые удивительные сады.
Три тени за спиной.
Длинная пика с развивающимся знаменем на конце, зажатая в латной перчатке. Мужчина позади меня улыбается асурьими клыками. Я автоматически отвечаю тем же. Не весело как-то. Длинные косы падают на грудь, голову обнимает тонкий обруч с хрусталем посреди. В лице чересчур много решительности, явно задумала нечто нехорошее. Оборачиваюсь.
Позади куда не взгляни — люди. Армия? На мгновение сердце замирает от страха и тоски. А через секунду я шепчу:"
"— Моя армия! — И за спиной вырастают крылья. Широко разведенные в стороны, золотисто-серые. Крылья моего духа-птицы. — Ну что, начнем? Кто не спрятался, я не виновата!
И лишь перед самым пробуждением пришло что-то тревожное. Я лежу на мокрой траве, тело разрывает боль. Я разлепляю глаза. В воздухе завис мой дух, с ужасом взирающий на меня.
