Звук вышел — заслушаешься, пустой в обоих случаях. Вокруг заплясали звездочки. Это заклинание я в детстве наложила, чтобы сестричек посмешить, и до сих пор снять не могу."
"— Да уйдете вы, — попыталась разогнать я их одной рукой, а другую прижала к пульсирующему лбу. — И без вас плохо.
— Дай, посмотрю, — услышала я тихий голос, не похожий ни на чей. Красивый, очень красивый.
Хм, и знакомый. «Это он звал меня там, на арене», — узнала я.
Пришлось убрать руки с лица. Хотя чего боялась, в темноте и так ничего не видно, кроме очертаний, равно подходящих ко всем асурам.
Он разогнал рукой продолжающие мельтешить перед глазами звездочки и нагнулся ко мне.
— Да, неплохо приложилась.
Ощупав пальцами лоб, я обнаружила там здоровенную такую шишку. И даже свела взгляд к верху, пытаясь увидеть, что же там происходит, вдруг действительно торчит, как рог? Мне чего теперь, асурой рогатой ходить?
— Не переживай. Сейчас все исправим.
И действительно исправил. Просто взял и поцеловал в пульсирующую точку на лбу.
Боль как рукой сняло. Я специально проверять полезла, лоб чистый, без намека на шишку. Звездочки даже растерялись в поисках места повреждения, наверное, тоже к психиатру записаться решили. Радостно показав одной из них — самой въедливой — язык, я окончательно разогнала небесные светила.
— Здорово! — прокомментировала я.
— К психиатру больше не хочешь?
Я помотала головой.
— А есть? Я тут с кухни бутерброд увел, решил, что ты проголодаешься.
— Хочу!
Я жевала здоровенный бутерброд, запивала все это горячем чаем (интересно, откуда кипяток-то) и, кажется, была на седьмом небе от счастья.
Какое-то время я рассматривала движущийся рисунок на своих руках, который слабо светился в темноте, а затем спросила:
— Что это?
— Знак того, что ты стала невестой асура.
— Он навсегда?
— Нет. До свадьбы.
— Мне что, теперь так и ходить с расписанными руками?
— Нет, роспись будет пропадать. А появляться только когда рядом окажется другой асур или чтобы предупредить об опасности.
Это в своем роде защита. Прости, я не хотел доставлять тебе столько неприятностей, — почти без перехода сказал он.
Я даже подавилась.
— Тогда почему я?
— Потому что — ты. Неужели это надо объяснять? — Он забрал у меня чашку и взял мои ручки в свои красивые довольно широкие ладони. Забавно, я начала дрожать. — Потому что мне ты нравишься, а не кто-то другой. Я тебя хочу. — Демон коснулся колечка на моем пальце.
