— Лилит, детка, сядь, пожалуйста, мне надо с тобой поговорить."
"Я послушно села. Но тут же начала крутиться. Мне мешали излишне изогнутая спинка кресла и опутывающая ноги ткань платья, а еще тот плащ, давящий на плечи.
— Какой же ты еще ребенок, — вздохнул отец.
Что- то в его голосе мне не понравилось. Тело охватила нервная дрожь.
— Папочка, — позвала я.
— Не смотри так, Лилит. Ты разрываешь мне сердце.
Я потерла кончик носа:
— А как так? — и свела глазки вместе, имитируя крайнюю степень косоглазия.
Отец засмеялся.
Только смех этот не нравился мне еще больше.
— Не пугай меня. Что-то случилось?
— И да, и нет, моя милая. Понимаешь, Лилит, я спрятал это очень далеко, но все равно каждый раз, когда у меня рождалась дочь, доставал эту вещицу, чтобы понять. Но тебя проглядел. Посмотри, — протянул он мне что-то.
Страх накатил на меня разрушительной волной. Пальцы вдруг начали дрожать, и пришлось вцепиться в подлокотники.
Я смотрела на перстень с белой пластиной сантиметров пять в длину и около трех в ширину, обхватывающую пол пальца.
Странные руны сплетали ее. И свет идущий изнутри камня. Этот перстень я уже видела, и помнила его так четко, словно проносила не один год.
Мне стало все понятно. И мой странный сон, и поведение близких людей.
Только одного я не понимала — как они могли?
— Чье это решение?
— Асуры пришли ко мне утром. И сказали, что заберут тебя. Мы пытались их отговорить, но это бесполезно. Они уже все решили.
— Когда только успели. Вчера еще голову ломали. — Мне пришлось закрыть глаза руками, что бы прийти в себя.
Я ощупала голову, проверяя. Так и было — Люська как-то умудрилась заплести волосы в венец, а говорили «куцый хвостик». — Где сережки? — вдруг вспомнила я.
— Какие сережки, — не понял отец.
— Должны быть сережки. Длинные такие.
В этот момент вошла Консуэла с ларцом в руках. И вопросительно так глянула на отца. Тот кивнул. Магичка облегченно вздохнула.
— Я не собираюсь устраивать истерик, — сообщила я.
— Ты со всем согласна? — удивилась она.
— Нет! Но разве меня кто-то спрашивает.
Вы принесли серьги?
— Откуда ты знаешь?
— У меня был сон. Я только сейчас его поняла. А ведь могла еще все исправить, — тяжко вздохнула я.
Консуэла достала длинные серьги, чудной работы, тонкие, как паутинка, пластинки в виде вытянутого четырехугольника. На каждом уголке покачивалась сверкающая капелька. Серьги были чудо как хороши. Такой искусной работы я ни разу не видела. Люди на такое не способны, значит, это создание асуров.
