"
"— Ну, ну… И мне знакома одна старая побасенка: что может толковое сказать человек, изгнанный из Назарета? Что ж, вы не хотите слушать здесь, так в области разберутся.
— А если и там охотников не найдешь? — ехидно спросил Стародубов.
— Пойду выше. Останови-ка!
Они остановились напротив красного двухэтажного особняка с вывеской на дверях: «Райком КПСС». Коньков вылез из машины.
— Ну, ступай! — сказал ему вслед Стародубов. — Только смотри, не ушибись о дверной косяк.
— Благодарю за внимание!
Коньков легким поскоком через две ступеньки поднялся на второй этаж и прошел в приемную к первому секретарю.
Его встретила полная седая дама в черном костюме:
— Я вас слушаю.
— Я к Всеволоду Николаевичу, — сказал Коньков.
— Он будет в конце дня. Что передать? — она сидела за столиком перед пишущей машинкой.
— Передайте вот это, — Коньков вынул из планшетки голубенькую папку, положил на стол и сверх этого еще листок бумаги, исписанный от руки. — Скажите Всеволоду Николаевичу, я буду ждать приема весь день сегодня и еще завтра, до вечера.
В ночь на послезавтра уеду в область. Дело не терпит отлагательства. Впрочем, тут все написано.
— Хорошо. Я доложу, — сказала секретарша.
21
Елена поджидала Конькова в палисаднике, и по тому, как смотрела на него тревожным и взыскующим взглядом, понял: все уже знает.
— Ну что, отстранили? Чего молчишь? — и губы, поджаты, вытянуты в ниточку.
Он присел на лавочку под окном и сказал примирительно:
— Садись! В ногах правды нет.
Она присела на краешек лавки и затараторила:
— Я как чуяла… С четвертого урока сбежала.
Мне завуч шепнул: Савельев, говорит, чернее тучи. Ваш законник в печенке у него сидит. Стоит ли ссориться, говорит, хорошим людям из-за какого-то заезжего гастролера? Я и помотала к тебе. Думаю, упрошу: надо помириться. Ты же упрямый как осел. Торкнулась к тебе в кабинет — дверь заперта. Я к дежурному, к Реброву: Володь, говорю, где мой? А его, говорит, того… Отстранили. Дак что, в самом деле?
— В самом деле, — ответил, не глядя на Елену.
— У начальника-то был?
— Был.
— И что он?
— Да что… Не лезь, говорит, на рожон.
— А я тебе что говорила? — подхватила Елена, всплеснув руками. — Дак ведь ты уперся как бык. Все тебе надо правду доказать. Кому доказывать, начальнику, прокурору? А то они глупее тебя? Они что, не знают эту правду? Не знают, как лес добывали, как порядок нарушали? Дак они сами этот порядок устанавливали. Пускай сами в этом и разбираются. Твое-то какое собачье дело? Ты же следователь.
