За столиком дежурного администратора он застал сельского библиотекаря Пантелея Титыча Загвоздина. Это был сухонький старичок, одетый в серенький, неоднократно простиранный костюмчик, в расшитой по вороту полотняной рубашке, в очках с тонкой металлической оправой. Перед ним во весь стол развернутая газета.
— Здорово, книгочей! — приветствовал его Коньков, как старого знакомого.
— Леониду Семеновичу мое почтение, — подал руку старичок, важно приподнявшись.
— А где Ефросинья Евсеевна?
— Фроська? А корову доит, — отвечал Загвоздин.
— Весело живете! Значит, дежурный администратор корову доит, а библиотекарь сидит в гостинице, дежурит.
— Дак ведь у нас все по-семейному налажено. Или как в орудийном расчете — взаимозаменяемость боевых номеров.
— И кто же у вас числится заряжающим, а кто наводчиком? — усмехнулся Коньков.
— Это смотря по обстановке, — ответил Загвоздин. — На улице, при людях, командую я. А вот в избе она верх берет — и наводит и заряжает, будь здоров.
Коньков поглядел на часы:
— Между прочим, еще восемь часов вечера. И вроде бы вам положено сидеть в библиотеке. Она же до девяти открыта!
— А там у меня внучек сидит, Колька… Оборот налажен, будь спокоен.
Коньков только головой покачал:
— Тут у вас поселились лесорубы с Красного переката. Не знаешь, в каком номере?
— Как не знать! Хорошие ребята, артельные.
— Откуда вы их знаете?
— Познакомились. Вчерась угощал их огурцами солеными, ветчиной…
— А они вас водочкой? Так?!
— В точности, Леонид Семенович.
В корень зришь.
— Давно они здесь живут?
— Кажись, дней пять. Завтра собираются отчаливать.
— Зачем они приехали?
— Говорят, деньги хотели получить. Да вроде бы плакали их денежки.
— Почему?"
"— Начальник у них больно прыткий был. Позарился на дармовой лес, перегрузил плоты, они и сели на перекате. Говорят, до весны не сымешь. В райисполкоме им так и сказали: вот когда весной пригоните плоты, тогда и окончательный расчет будет.
А я им говорю: не горюй, ребята, деньги целей будут.
— А где сейчас эти лесорубы?
— В коридоре, «козла» забивают.
— Пригласи их сюда!
— В один момент! — Загвоздин высунулся в дверное окошко, как скворец из скворечни, в коридор и крикнул: — Сеня, Федор! Зайдите на минутку.
Они вошли вразвалочку — оба в кожимитовых, блестящих курточках, руки в карманы, один могучего сложения, медлительный, второй потощее, чернявый, с бойкими карими глазами.
