— Ага, пожалел волк кобылу, — ответил Коньков.
— Я вас не понимаю, — брови Боборыкина поползли на шишковатый лоб.
— Пойдемте в контору, я вам растолкую, — и, обернувшись к Кялундзиге, сказал: — А вы ступайте домой. Не ждите меня.
— Ночевать приходи! — сказал Кялундзига.
— Приду, обязательно, — и опять Боборыкину, повелительно указывая на конторку: — Прошу!
В дощатой конторке, похожей на ящик, поставленный на торец, был маленький столик, железный сейф с документами и две табуретки. Они сели за столик на табуретки, нос к носу.
— Ну так в чем вы меня обвиняете, капитан? — спросил Боборыкин с терпеливой готовностью выслушать все что угодно.
— Вы были пособником смерти человека.
— Какого человека? Того самого? — кивнул он в сторону реки.
— Да. Вашего сторожа.
— Но вам же сказал Голованов: Гээнта умер естественной смертью. Так решили доктора. Экспертиза! — с горьким укором растолковывал Боборыкин.
— Вы с ним пили?
— Выпивал. Ну так что? Водка же не яд.
— А кто ему давал эту смесь? Вы? — Коньков вынул трубочку Гээнты.
— Это что?
— И что? На той хреновине тоже остались отпечатки моих пальцев? — горько усмехнулся Боборыкин.
— Мы докажем это иным путем. Это ваш наркотик."
"— Нет, не мой. И ничего вы не докажете: Гээнта мертв.
— Ну, это мы еще посмотрим!
— А чего смотреть? Дело кончено.
— Скажите, какой проворный! Думаете, все концы упрятали в воду?
— Не надо сердиться, капитан. Мне прятать нечего. Я весь тут. Что вас интересует — все выложу начистоту.
— Какой вы старательный и чистосердечный, — криво усмехнулся Коньков.
— Опять сердитесь. Значит, вы не правы, капитан. А я вот спокоен, значит, прав. Ну, что вам дался этот Гээнта? Умер старик, смерть подошла, вот и умер. И не надо клепать мне дело. Ведь не за этим вы сюда приехали.
— И вы знаете, зачем я приехал?
— Знаю или догадываюсь… Не все ли равно. А приехали вы затем, чтобы найти виноватого — кто посадил плоты и оставил без леса целый район?
— Кто же?
— Известно. Иван Чубатов, наш «лесной король».
— И за что избили его — тоже вам известно? И кто?
— Конечно.
Избили его рабочие. За то, что он их оставил фактически без зарплаты.
— И сколько вы продали ему леса и по какой цене? Это вы тоже скажете?
Боборыкин огорчительно развел руками:
— Этого я вам не скажу, капитан.
— Ну что ж, другие скажут.
— Капитан, вы же опытный человек. Неужели я похож на мелкого жулика, который днем, со своего лесного склада будет отпускать лес налево?
— Мудер, мудер. Но смотрите, не перемудрите.
