Голованов и Кялундзига держались за ним поодаль и сбоку, как ординарцы за полковым командиром.
Гээнта был древний старичок, весь какой-то скрюченный, тонконогий, в длинном белесом халате, прогоревшем в нескольких местах и похожем на женскую исподнюю рубаху. Желтолицый, без усов и бороды, он сильно смахивал на старуху. Выражение лица его было спокойным и даже счастливым, будто он и в самом деле уснул после тяжелой работы.
— Мертвый? — спросил Коньков женщину с медицинской сумкой.
— Да, — ответила она. — По всей вероятности, смерть наступила естественным образом.
— Почему?
— Не обнаружено никаких побоев, даже видимых ушибов нет.
— Следов возле него не было? — спросил Коньков Кялундзигу.
— Нет, понимаешь. Такое дело сам Гээнта оставил. Его следы. Больше следов не было.
— Зато вы натоптали здесь будь здоров.
— Не страшно, понимаешь. Все следы наших людей можно определить. Ее следы тоже отличить можно, — кивнул Кялундзига на фельдшерицу.
— Ладно. Ну-ка отойдите к берегу, я посмотрю, — сказал Коньков.
Все удэгейцы были обуты в олочи, мягкую обувь из рыбьей кожи, с загнутыми носами. На фельдшерице были резиновые сапожки.
Коньков осмотрел сперва обувь удэгейцев, потом следы возле Гээнты.
Следы самого Гээнты, оставленные маленькими, словно детскими, олочами, шли от оморочки никем не затоптанные. Не обнаружив ничего подозрительного, сфотографировав и следы, и оморочку, и самого сторожа, Коньков спросил фельдшерицу:
— Как полагаете, отчего смерть наступила?
— Думаю, от разрыва сердца, — ответила та.
— Какой разрыв сердца? — проворчал старик-удэгеец с жиденькой бороденкой. — Сердце веревка, что ли? Как может сердце разрываться? Кто его тянул? Собачки, что ли?
— А вы как думаете, отчего он помер? — спросил его Коньков.
— Его смерть приходил, — твердо ответил старик.
— Пра-авильно, — усмехнулся Коньков. — Как вас звать?
— Арсё, — ответил за старика Кялундзига. — Он у нас самый старший охотник.
— Все еще охотитесь? — удивился Коньков.
— А почему нет? — спросил Арсё.
— Сколько же вам лет?
— Не знай. Если человек здоровый, зачем года считай?
— Пра-авильно, — подтвердил опять Коньков, улыбаясь. — Значит, смерть пришла, он и помер. А зачем же он сюда приехал помирать, на эту косу? А?!
— Тебе не знай, что ли? — удивился Арсё.
— Нет, не знаю.
— Здесь сопка Банга стоит, — Арсё указал на прибрежную высокую сопку с голой вершиной. — На вершине его живет дух охотника Банга. Его знает дорогу туда, — указал он рукой на небо.
