Саша выпил и устал, и поэтому, не долго думая, разделся, лег на свой диван и тотчас уснул.
Яростно рванул орудийный залп. Саша, еще просыпаясь, мгновенно сел в кровати. Комната на секунду осветилась разноцветьем, и тут же донеслось озорное детское «ура!». И снова залп.
Саша вышел во двор, где угадывалось невидимое многолюдье. Опять залп, и сверкающие букеты поднялись в небо. Рядом оказался мальчонка. Саша спросил у него:
— Это что такое?
— Салют! Наши город взяли!
— Какой город-то?
— Большой! Двадцать залпов! — объяснил мальчонка и исчез в темноте.
Саша стоял неподвижно и слушал мирные залпы.
В восемь утра Алик барабанил в Сашино окно и декламировал:
— Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало!
Саша как был в трусах подошел к окну, распахнул его и осведомился хрипло:
— Который час?
— Восемь. Господи, перегаром-то несет! Ну, теперь я за тебя возьмусь!
— Что-то ты, пескарь, разговаривать много стал, — мрачно отметил Саша.
— Разговаривать мне некогда.
Вот ключ, пойдешь к нам. Я картошки сварил, кастрюля у меня под подушкой. Подсолнечное масло и капуста на столе.
— Ваши когда появятся?
— А я знаю? Я доктор? Я их неделями не вижу.
— Ах, а мне Иван Павлович позарез нужен, посоветоваться!
— Со мной посоветуешься. Будь. В школу опаздываю.
— Бывай, двоечник!
Алик побежал, размахивая портфелем, на ходу обернулся, поинтересовался:
— На свой вечерний прием ты меня приглашаешь?
— Ты же все равно припрешься, — безнадежно догадался Саша.
— Приглашенье с благодарностью принимаю! И уж будь уверен — много пить тебе не дам! — издалека почти пропел Алик и исчез. Саша сморщил нос от счастья и стал одеваться.
То был его второй дом. Сюда он первый раз вошел пятнадцатилетним подростком, влюбленным в старшую сестру Алика Ларису. Потом он полюбил их всех, а Ларка стала просто хорошим дружком. Безотцовщина, шпана, он, таясь и стесняясь, признал для себя в Иване Павловиче тот мужской отцовский авторитет, без которого так часто ломается мальчишеская душа.
Саша осмотрел обе комнаты. Чистенько, уютно, бедновато. Книг, правда, много. Он подошел к полкам, ласково погладил коленкоровые корешки. Что спасло его от уголовщины? Вот этот дом и книги из этого дома.
Под Алькиной подушкой он нашел завернутую в полотенце и запеленутую в газету кастрюлю. Развернул ее и открыл крышку. От картошки пошел легкий пар и дьявольский аромат.
