– Угу, поэтому надо быть при параде, – кивнула мама.
– Так я же болею… Может, тогда не пойду? – уточнила я больше для галочки, потому что знала – ответ будет отрицательным.
– Грише дали должность при заводе в экономическом отделе, – без особой радости сообщила новость мама.
– О, здорово, – ответила я, мысленно думая, когда же эта конкуренция закончится?
– Вот и я об этом. Мальчик перспективный, хороший, симпатичный.
– Ты что, меня сватать собралась? – фыркнула я, хотя это больше походило на смешок. Истерический смешок.
Это было что-то новенькое. Обычно мама выступала против моих отношений с парнями, считая, что девушка должна сначала добиться успешной карьеры и только потом думать о замужестве.
– Во-первых, вы с Гришей уже знакомы и, насколько я знаю, ты ему очень симпатична.
– Мам!
– А во-вторых, раз с учебой у тебя есть сложности, надо искать другие варианты.
– Чего?! Какие сложности? У меня все нормально с учебой, я вошла в пятерку, мам! – Вены натянулись, подобно струнам, готовым вот-вот разорваться.
Меня будто ударили по лицу, повалив на землю, а затем потоптались сверху. Я сразу вспомнила, как мать молча ушла в тот день с награждения после конференции. К глазам подкатили слезы.
– Пятерка – это не первое место, Юля. Вряд ли ты пробьешься куда-то выше. Я пыталась сделать из тебя…
– Мам! – сорвалась я на крик, поджав от горечи губы. Пусть просто замолчит! Столько лет ее глупая дочка из кожи вон лезла, чтобы быть лучшей, чтобы дома ею гордились! Так почему же она все еще видит во мне проигравшую? Разве я не достойна похвалы? Хотя бы маленькой, скромной.
Хотя бы банальной улыбки.
– Юля, не у всех получается чего-то достичь. Видимо, мои дочки не из этой категории. Ну, тогда хотя бы давай найдем тебе хорошего мужа. Нарожаешь ему деток, и, возможно, они смогут достичь того, чего…
– Мам! Замолчи! Просто замолчи! – закричала я, слова рвались из глубины души.
Мама сбросила меня со всех счетов с такой легкостью, будто не было этих лет ада. Будто не она отнимала мое детство, друзей и яркие воспоминания.
Я знала только учебу, только книги. Никуда не ходила, почти ни с кем не общалась. Мое личное пространство сузилось до домашки, тетрадок и библиотек.
– Иди в комнату, успокойся, – сдержанно произнесла мать. Она не видела ни моих дрожащих рук, ни красных глаз, из которых готовы были политься горькие слезы, ни побледневших щек. – Через два часа привезут платья, надо будет примерить. А завтра утром сходим к Жанне, я записалась.
