Сейчас самое время нацепить эту маску.
– Извини, – прошептала я. Где-то в глубинах квартиры ходил коршун в обличье моей мамы, и ей точно не понравится присутствие парня в комнате дочери. Тем более которого та провела тайком.
– Ерунда. А что за пятое место? – осторожно спросил Леваков, всматриваясь в мое лицо.
Я отошла от дверей и присела на край кровати, Антон вдруг оказался рядом. Наши плечи случайно соприкоснулись, и внутри я вся вздрогнула, но внешне постаралась не показывать своего смущения.
– Научная конференция.
Всего лишь пятое место.
– Постой, это не из-за нее ты плакала тогда в туалете?
– А? – непонимающе спросила я и посмотрела на парня.
Мы засмотрелись друг на друга. Мир за стенами моей комнаты словно нажал на паузу. Вблизи Антон был еще симпатичнее, чем я представляла, и взгляд у него такой глубокий, пронзительный. Он будто касался меня, будто медленно проводил по скулам, останавливаясь возле губ. Или же у меня была слишком бурная фантазия.
– Я тебе так сильно нравлюсь, что не можешь перестать разглядывать? – прошептал Антон, хищно улыбнувшись.
Я закашлялась, потому что кое-кто попал в самую точку. Неужели это было так очевидно? Сердце в груди словно сошло с ума, его гул, казалось, разносился эхом по комнате.
– Это такое же заблуждение, как и то, что земля стоит на четырех китах, – максимально непринужденно, насколько это, конечно, было возможно, ответила я.
– Вот как? – Леваков отвел взгляд, выпрямив спину. Кажется, мои слова его задели. Интересно, а он смог бы признаться себе, что я ему могла понравиться?
– Зачем ты пришел?
– Хотел посидеть у тебя в шкафу.
Разве не очевидно?
– У тебя любовь к закрытым пространствам?
– Ты пойдешь на это мероприятие? – прозвучал неожиданный вопрос.
Я поправила ушки на голове, заправляя за них волосы. Мне хотелось ответить отрицательно, но пойти все же придется. Не столько из-за мамы, сколько из-за всей семьи.
– Это традиция – ходить вместе. Так что… да, я пойду.
– А что это за Гриша, о котором заливалась твоя мама? – Леваков снова повернулся ко мне и теперь выглядел очень серьезным.
Я прекрасно понимала, к чему он клонит, только не знала зачем.
– Хороший парень, – сказала я, пожав плечами. Это далеко не ложь, просто Гриша не в моем вкусе. Мне вообще никто и никогда, кроме Антона, не нравился, однако Левакову лучше этого не знать.
– Хороший парень, – повторил он, да таким тоном, будто съел протухшее яйцо. – И что этот Гриша, красивый?
– Симпатичный.
