И, зная это, Балашов не собирается брать слова назад.
Ткнув в меня пальцем, чеканит:
— Я не собираюсь давать тебе время на раскачку. Я выйду отсюда, и можешь считать, что мое предупреждение уже действует.
С этими словами он разворачивается и направляется к двери. Шарахнуть ею не позволяет конструкция, но, если бы позволяла, мне на голову свалилась бы штукатурка.
Стоя посреди комнаты, я пялюсь на дверь все в том же шоке, и в ушах у меня звенит…
Глава 28
Сабина ворочается во сне и подкладывает под щеку ладошку.
Сделав долгий выдох, тихо сопит. Золотистые кудряшки на ее голове примялись, от этого дочь безумно милая. Она похожа на своего отца. Я вижу в ее маленьком детском личике его черты, с возрастом они все больше и больше проявляются.
Я наблюдаю за ней с дивана, закутавшись в халат и поджав под себя ноги.
На часах почти семь утра, Саби скоро проснется. Обычно вставать раньше нее у меня редко получается, но в последние дни в груди будто надули шар, и он мешает нормально дышать и спать.
Этот шар раздражающий и тяжелый, но как от него избавиться, я еще не придумала.
Я не ответила на его сообщения. Алиева…
Он писал в понедельник. И во вторник.
Это оказалось сложным.
Игнорировать его. Игнорировать слова, которые он собрал для меня в предложения. Это чертовски-чертовски сложно!
«Я в городе. Тайсона заберу завтра, так что свободен до утра. Удели мне немного времени, нужно поговорить. Я подъеду куда скажешь».
«Карина, давай встретимся и поговорим.
Не прячься от меня».
«Я все еще надеюсь получить ответ», — это сообщение пришло десять минут назад.
Закрыв глаза, я прячу лицо в ладонях.
Причина, по которой я игнорирую эти сообщения, — потребность в пространстве и кислороде.
Мне нужно время. Время, чтобы собрать воедино свои мысли. Чтобы обуздать эмоции, которые душат. Чтобы справиться с чувствами, которые вдруг себя обнаружили — я хочу этого! Хочу ответить ему. Хочу… его почувствовать.
Как раз близость Дениса Алиева и способна спутать все мысли, а мне нужно противоположное.
Распутать этот клубок мыслей, эмоций, чувств! Разложить по полочкам, разглядеть под лупой, только ни черта у меня не выходит.
Меня трясет каждый раз, когда мысленно возвращаюсь в кабинет своего свекра. Я чувствую себя беспомощной даже сейчас, спустя три дня. Пораженной, запутавшейся и злой. На Балашова, на Адама. Первого я просто не хочу видеть, а второго… второго увидеть бы не отказалась.
