Я проверяла буквально вчера, а сегодня я смотрю на окна этого большого дома, потому что это не та просьба, на которую я могла бы сказать Алиеву нет. Это была и не просьба.
Я смотрю на парадную дверь с широким крыльцом, сжимая и разжимая пальцы в кулаки. Словно с утроенной силой на меня давит атмосфера планеты. Словно готовлюсь к драке, хоть это и неправильно.
— Подожди здесь… — просит Денис, оставляя меня перед дверью.
Он тащит Тайсона за угол, там находится его вольер.
Я уверена, что наше появление во дворе не могло остаться незамеченным, и я права, ведь дверь дома открывается.
На пороге я вижу мужчину в годах. Черты его лица, телосложение — в них угадываются знакомые особенности, и я испытываю волнение несмотря на то, что вся покрыта невидимыми шипами.
Его глаза — карие. Умные. Очень умные и внимательные, это не маскирует даже добродушная улыбка. Она не убавляет и моей скованности. Я, твою мать, деревянная!
— Какие приятные гости, — объявляет отец Алиева с заметным акцентом. — Проходите-проходите, девушка.
И как нас зовут?
— Карина…
— Проходи… — слышу голос Дениса за спиной.
Трусцой взбежав на крыльцо, он двигает меня вперед своей грудью, практически заталкивая в дом.
— Ка-а-арина, — его отец смакует мое имя. — Красивое имя. И девушка красивая.
Мои щеки слегка горят.
Я смотрю на Дениса, но он скорее сосредоточен на собственных мыслях, чем на словах отца. Чуть сдвинув брови, Алиев разувается.
— Сейчас тапки подберем, — присаживается на корточки у комода хозяин.
— Необязательно… — останавливаю я его.
— Так положено, — посмеивается он.
В доме пахнет едой. Пахнет уютом, семьей. Денис раздевается, ведя себя в окружающей обстановке по-хозяйски. Помогает раздеться и мне, говоря:
— Это мой отец — Рашид Гумарович.
— Очень приятно…
Мы попадаем в большую, совмещенную со столовой кухню. По дороге я успеваю увидеть семейные фотографии на стене коридора, в том числе снимок своего мужа в армейской форме и с автоматом. Он молод, совсем мальчишка…
Фото, фото, фото.
Много. И я рассматриваю их беспорядочно, выхватывая с картинок лица.
Моя свекровь перемещается по кухне. Ее движения — резкие и быстрые. На ней знакомая черная косынка, платье с длинным подолом.
— Помоги, пожалуйста, — обращается она к мужу.
Когда наши глаза встречаются, я резко вспоминаю, почему на пороге этого дома меня разрывало от желания выпустить когти.
Мать Алиева помнит каждое сказанное мне слово, но на сжатых в тонкую линию губах изображает улыбку.
