Он прекрасно знает о моем семейном положении, не сомневаюсь. Знает о том, кто мой супруг. Понял это еще вчера, в баре. Тем более что у нас, как выяснилось, есть общие знакомые…"
"Когда молчание между нами начинает звенеть, Алиев произносит:
— Мы, кажется, встречались.
— Не помню такого.
Моя откровенная ложь вызывает у него легкую усмешку.
— А я помню. Карина?
Его взгляд вскользь касается пальцев моей правой руки. Я сжимаю их и прячу кулак под мышкой. Сняла обручальное кольцо задолго до того, как моя семейная жизнь потерпела кораблекрушение.
Сняла однажды и все время забывала снова надеть. Мне плевать, какие выводы сделал этот человек и сделал ли вообще, решаю, что ломать комедию — это не то, чего мне хочется.
— Знаете, — говорю, — раз уж на то пошло…
— Что именно?
— Обстоятельства.
— Какие?
— Все.
— Ёмко, — кивает он.
— Я в этом месте имею власть.
Он поднимает вверх черные изогнутые брови.
— Властью лучше не злоупотреблять, — сообщает Алиев.
— Вам ли не знать.
— Считаете, я злоупотребляю?
— Мне все равно.
Даже если вы сто раз правы, я всегда буду на стороне своей семьи.
— Это ваше право.
— Так вот, — ставлю жирную точку. — Это моя кофейня. И вам сюда вход воспрещен. Считайте, вы в черном списке. Вам здесь не рады. Появитесь еще раз — я сама сделаю вам кофе. И вам его лучше не пить, потому что чашку я обязательно сначала ополосну в унитазе. Вот так. Можете считать это бумерангом.
Я злоупотребляю властью впервые в жизни, но делаю это с удовольствием. Особенно когда вижу, что прокурор Алиев на секунду лишается дара речи.
Вижу зеленые всполохи в его глазах, когда он наконец-то произносит:
— Давно меня так не имели.
Кусаю изнутри щеку.
Я уверена, «Елки» — это первая и, возможно, единственная кофейня, из которой его когда-либо выгонят, но, каким бы абсурдным ни был мой мораторий, с ним придется считаться.
— Подайте в суд, если хотите. Или начните прокурорскую проверку.
— Обойдемся без этого.
— Как угодно. А теперь уходите, — указываю подбородком на дверь.
— Всего хорошего.
Обернувшись, он бросает взгляд на дверь. Возвращает его ко мне, окутывая зеленью своих необычных глаз. Они все еще горят, и моя кожа снова чешется.
Алиев осматривает помещение, полы, потолки. Нервирует меня, предпочитая молчать. Его губы сложились в легкую ухмылку, тело расслаблено. Обведя мое лицо медленным взглядом, он плавно разворачивается и направляется к выходу. Не оглядываясь.
Продолжая кусать щеку, я наблюдаю за его движениями.
