— Пахнет супер…
Следом он ставит тарелку с круассаном и желает мне приятного аппетита.
Я успела превратиться в сгусток отрицательной энергии, и фисташковый аромат, который должен согреть, не помогает.
Открыв почту, концентрируюсь на письмах. Приклеиваю взгляд к экрану, решая больше на Алиева не смотреть. Моя концентрация хромает, раз умудряюсь фиксировать все: и то, как продолжает покалывать кожа, и то, как за столиком у окна начинается движение.
Покосившись исподлобья, вижу, что наши гости уходят.
Приглушенный скрип стульев, тихие голоса.
Девушка позволяет за собой поухаживать. Ее чертов галантный спутник помогает надеть пальто, после чего одевается сам. В черный спортивный бомбер, который оставляет расстегнутым.
Я гипнотизирую взглядом монитор до тех пор, пока не звенит колокольчик.
Посмотрев на опустевший столик у окна, резко встаю, решая убрать его самостоятельно.
Это не потому, что меня подмывает избавиться от следов пребывания здесь Алиева, просто Ильдар обслуживает другого клиента, а столик у окна здесь самый востребованный.
Секунду я изучаю лежащую на столе салфетку, которую сложили в идеальный треугольник и хорошенько «проутюжили» пальцами края. Вторая просто смята, и у меня нет сомнений в том, что именно проглаженная — дело мужских рук.
Глупо медлю, прежде чем до нее дотронуться.
Протянув руку, замечаю на стуле маленький черный зонт и слышу, как снова звенит дверной колокольчик.
Глава 4
Он заходит в дверь, когда я оборачиваюсь.
Злосчастный зонт уже у меня в руках, а мое положение выглядит двусмысленным.
Я отлично это понимаю и внезапно чувствую неловкость, но умудряюсь задушить ее прямо в зародыше.
Алиев оценивает ситуацию, обведя меня быстрым взглядом. Двигается размашистыми резкими шагами, и на его лице под всей этой щетиной проблеск ироничного удивления.
Подойдя, он кивает на мою руку и сообщает:
— Это мой.
— Пожалуйста, — протягиваю ему зонт.
— Спасибо.
Он забирает, слегка задев мои пальцы своими. Я складываю руки на груди, изобразив дежурную улыбку.
Она — жирный намек на прощание, но Алиев не двигается с места. Я оцениваю это с запозданием, потому что сейчас, в разгар дня, пусть липкого и промозглого, вижу, что глаза у него зеленые с легкой примесью карего.
На секунду это открытие поглощает мое внимание. Когда возвращаюсь в реальность, понимаю, что он молча рассматривает меня в ответ.
Снова.
Это слишком. Слишком, потому что неприлично. Бесцеремонно, если хотите.
