За это время обзавелся «чистыми» документами, избавился от «паленой» тачки и купил в салоне новенький «X-шестой», накупил дорогой одежды, стал достраивать огромный дом Князя в ближнем Подмосковье… Часть доходов от рынка и другого бизнеса пошла в общак, Лешке Шлеп-Ноге и Худому спецом дал деньги на операцию, братва его уважает больше, чем Гвоздя, словом, жизнь наладилась.
И вдруг объявилась родня Князя, стала качать права, предъявлять претензии… Это бы беда небольшая, но они привезли пикового «законника»[21] Шалву Менешешвили, известного под погонялом Младший, а тот потребовал разбора.
Это было уже серьезно, отмахнуться от такого требования невозможно, и сегодня в семь вечера такой разбор должен был состояться. И Черта это заботило.
— Сколько пацанов взял? — наконец, спросил он.
— Четверых. И трое в запасе, — быстро сообщил Чикет.
Он уже давно понял, что уважает своего пахана. Боится, конечно, до колик в животе, но уважает.
Как ловко Черт его самого пристегнул, как на эту гопную бригаду вожжи надел, как Кабана и Князя в открытую зарезал! Красавец! Ведь никого не боится, на всех с большой колокольни плюет! А Чикета не обижает: бабла подкидывает достойно, шофером и телохранителем сделал, важные дела поручает, вроде адъютанта, короче…
И сам Червленый большими делами крутит: постоянно носится по Москве на своей шикарной «бэхе», гаишников презирает, на знаки не смотрит, как надо ему — так и едет, где нужно — там и останавливается! Все время в центровых кабаках с авторитетными людьми сидит, «перетирает»[22] что-то, пьет много, но пьяным не бывает…
Чикет всегда с завистью смотрит на пахана: на его дорогую машину, на клевый прикид, уверенную походку, наглые манеры… Правда, и странностей у того много: финка всегда при нем, в рукаве, иногда приходит ночью, а костюм порван в клочья, да еще в каких-то пятнах, ох, нехороших пятнах… Приказывает упаковать в плотную бумагу да вывезти на мусорку куда подальше… Чикет не мог понять — что это значит? В драки он встряет, что ли? Или врагов валит? Но такие дела авторитеты своими руками не делают…
Однажды, правда, Чикет эту загадку разгадал, да зря: до сих пор как вспомнит — к горлу рвота подступает.
А было так: вечером вез босса домой, вдоль парка, и вдруг тот: «Стой!» А сам на бабу молодую уставился.
