Шарик с обрезом блокировал кухню, Хрипатый с потертым «ТТ» стал у заднего выхода, остальные окружили парализованного ужасом Князя.
— Ч-ч-то сл-л-лучилось, Ч-ч-ч-чертушка? — запинаясь, еле выговорил он. Красное лицо покрылось крупными каплями пота.
— Халява кончилась, барыга позорный, пора ответ держать! — угрожающе проговорил Черт, нависая над толстым грузином. — Воровать перестал, в торгаша превратился, а за «крышу» не платишь?! Бабло немереное от рынка, автосервиса, заправки — в карман кладешь, а должен в общак загонять, на благо воровское!
— П-под-дожди, с-сейчас в-время д-другое, — выпучив глаза, пытался оправдаться Князь.
— С-с-сейчас в-все т-так ж-живут…
— Какое время?! — голос Черта гремел праведным гневом. — «Закон» никто не отменял! Я тебе по «закону» предъяву делаю. Чем можешь ответить?
Достав скомканный платок, хозяин рынка принялся вытирать лоснящееся лицо. Платок мгновенно стал мокрым.
— Я… Я б-буду п-платить д-долю… Х-х-хочешь, т-тебе с-с-т-тану отстегивать… Т-ты в-вор ав-вторитет-тный…
— Нечем ему ответить! — Черт повернулся к Прыщу и обвел рукой остальных, будто призывая всех в свидетели.
При этом финка вылезла из рукава, и, заканчивая свой жест, он всадил длинный клинок Князю в горло. Брызнула струя крови, запачкавшая и самого Черта, и тех, кто стоял рядом с ним. Прыщ и Носач, чертыхаясь, шарахнулись в стороны. А Черт принялся колбасить Князя куда придется: в шею, горло, живот… Стул опрокинулся, тяжелая туша грохнулась на грязный дощатый пол.
Но Черт не оставил своего занятия: согнувшись, он продолжал работать клинком — будто гвозди забивал.
— Хр-р-р… Хр-р-р-р…
Утробные звуки и бульканье вырывались наружу вместе с воздухом из легких и струями крови, на которую Черт обращал столько же внимания, сколько пьяная красавица на струи обливающего ее шампанского.
Наконец, он распрямился и сделал шаг назад.
— Все! Власть переменилась! — тяжело дыша, сказал он, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
— Уберите эту свинью и закопайте. Принесите чистую одежду! Да пусть пожрать дадут!
Черт плюхнулся на место, которое только что занимал Князь, окровавленной рукой схватил с его тарелки надкусанный кусок мяса, отправил в рот и стал жадно жевать. Окружающая обстановка его совершенно не смущала, хотя Прыщ был близок к обмороку, и даже видавшие виды налетчики заметно побледнели.
— Прыщ больше не Прыщ! — вдруг объявил Черт.
