Господин Анисин сообразил, что получит большой срок, непременно отправится на зону, где царит беспредел. Скорей всего, там он быстро умрет. Жена, дети станут нищими, попадут в социальную изоляцию. Дочкам на хорошую работу не устроиться из-за репутации отца. А вот если Анисин скончается до суда, тогда у родных все останется. Приговор Анисину зачитали? Нет. Покойника не судят. А раз суда не было, то Владимир Петрович останется добропорядочным гражданином. И точка. Конфискации не будет, дома, квартиры, деньги – все останется, включая фирмы.
И господин Анисин попросил сокамерника его убить.
Лидия застучала ногами по полу беседки.
– Я ему не поверила, спросила: «Муж вам это рассказал?»"
"– Письмо мне от него передали, – объяснил адвокат, – с приказом помогать родителям одного парня, назовем его Ивановым, деньги посылать им регулярно. Счет указал, с которого надо средства брать. И еще оплатить пребывание одной женщины в больнице в Германии. Через две недели Владимира Петровича в драке этот Иванов убил.
Ему терять нечего, несколько трупов на нем висит. Одним больше, одним меньше, все равно пожизненное получит. Учтите, рецидивиста, профессионального киллера, запрещено сажать в двухместную камеру, где находится человек, подозреваемый в экономическом преступлении, да еще впервые попавший за решетку. С господином Анисиным сначала сидел тихий бухгалтер. Его перевели куда-то, у Владимира появился новый сосед. Незнакомка, которая улетела лечиться в Мюнхен, мать начальника охраны каземата.
Вот тогда я и понял, что Анисин организовал свою смерть. Очень он любил вас и детей. Да, он мог покончить с собой, но это позволило бы досужим языкам болтать, что ваш муж испугался суда. А вот пасть от руки убийцы – гарантия отсутствия каких-либо домыслов.
Глава двадцать седьмая
Лидия закрыла глаза.
– Деньги, недвижимость – все осталось. Володечки нет. Лучше бы наоборот. Игорь погиб. А Екатерина с мужем Алексеем тогда уже жили в другой стране.
На похороны они не прилетели, написали, что заболели гриппом. Ха! А Елена где сейчас? Она сбежала!
– Ушла из дома? – уточнила я.
Глаза Лидии превратились в щелки.
– Уйти из дома – это значит подойти к матери и сказать: «Хочу стать самостоятельной. Я тебя очень люблю, никогда не брошу, всегда помогу. Просто поселюсь отдельно и буду постоянно приезжать к тебе». Конечно, я ответила бы: «Доченька, поступай так, как считаешь нужным.
