Попросила: «Дайте четыре розы». Она тебе ответила: «Это шикарно и дорого. Может, две? Ты же к Фреду идешь. Хватит с него». И что ты ответила ей?
– Забыла, – пробормотала я.
– А у меня память хорошая, – похвастался Дегтярев. – «Давай четыре, для Фреда денег не жалко». Потом мне объяснила: «У французов принято дарить четное количество цветов. Как правило, приносят два. Но чем больше, тем лучше».
Я молча слушала Дегтярева. Не помню про поход к Фреду и про тот разговор, но полковник прав.
– Что я не так сделал? – начал злиться толстяк.
– Во Франции принято вручать четное количество цветов, а в России, наоборот, нечетное, – вздохнула я.
– Почему? – спросил Александр Михайлович.
Я развела руками и пошла к двери.
– Не знаю. Плохая примета. Пойду посмотрю, что с Мариной.
Полковник пошел за мной, бубня на ходу:
– Женщины всегда недовольны. Не купил цветы? Отвратительный мужик. Купил бумажные хризантемы фиолетового цвета? Их нельзя дарить! Ну что за бред! Ну почему это запрещено?
Ответить я не успела, Мафи залаяла и бросилась в прихожую.
Через секунду раздался звонок.
– Это «Скорая», – сообщил Феликс, выходя из ванной, – Нина вызвала врачей. Марине плохо.
Маневин поспешил открыть дверь, полковник остался в холле, я помчалась в ванную. Вскоре раздались шаги, в санузел вошел мужчина лет пятидесяти.
Глава восемнадцатая
– Кому тут дурно? – спросил он.
Феликс, который шел за врачом, промолчал, Сеня тоже не произнес ни слова.
– Она перед вами, – ответила Нина, держа душ.
В ванную втиснулась полная женщина с жестяным чемоданом в руке, она поставила его в небольшое кресло у окна и спросила:
– Кто больной?
Врач показал на Марину.
– Вроде та, что в ванне. Как вы себя чувствуете?
– Холодно, – заклацала зубами жена полковника.
Медсестра опустила руки в воду.
– Брр. Да она ледяная.
– Вы бабу убить решили? Немедленно прекратите издеваться над больной, – рассердился врач.
– Не могу, – всхлипнула Нина, – она тогда умрет!
– Чтобы оттянуть момент смерти, вы решили заморозить ее живьем? – уточнил доктор, завертывая кран.
– Подписали договор со службой, обещающей через тысячу лет оживить труп, который в жидком азоте хранился?
Нина вытерла лицо полотенцем.
– Нет. Ей подарили бумажные фиолетовые цветы.
– Я их на крысу бросила, и она исчезла, – прошептала Марина и начала икать.
Нина заплакала.
– Вот! Проклятие действует. Видите, как ей плохо!
– Если вас сунуть в прорубь, вы и не такие звуки издавать станете, – заявил доктор, – достаньте женщину.
