Но та сказала:
— Сначала надо встретиться на нейтральной территории, например в кафе.
Она приехала туда вместе с подругой. Валентин с девушками поговорил, такая, типа, светская беседа, как они живут, чем увлекаются, что читают, какое кино смотрят. Ему стало понятно: красавицы беспринципны. Им все равно с кем спать, лишь бы деньги платили. Гуркова ему показалась совсем мерзкой, Галина чуть лучше, но тоже хороша. Если их в живых оставить, они многих мужчин до смерти доведут. Федор-то по вине Ларисы умер. А Валентин, похоже, хорошее впечатление на проституток произвел.
Ларка ему через пару дней звякнула, согласилась на свидание в загородном доме. Ну а дальше все шло по плану. Он угостил девиц соком со снотворным, спрятал в бывшей аптеке. Первой начал с Ларисой заниматься. Сказал на работе, что приедет на следующий день к обеду, якобы на консультацию ему в другую клинику нужно. Никто не удивился, Валентин часто консультировал. Он Ларису стал мучить, думал немного с ней позаниматься, на следующий день вернулся, а она умерла часов через пять.
На дворе был день, труп на дорогу тащить опасно. Валя отложил это на вечер. Поехал в свою больницу, ему позвонила секретарь главврача и зашептала:
— Валентин Львович, вы где? У нас тут люди из полиции. Когда будете? Что вы натворили? Кого так отругали, что аж четверо мужиков прикатили? Родственника министра матом послали? Вы знаете, как я вас уважаю и ценю, поэтому и предупреждаю. Придумайте скорей какую-то себе отмазку. Ой, вы ну прямо как подросток безбашенный, делаете, что хотите!
Муж сразу понял — его хотят арестовать, помчался домой, все мне рассказал.
И…
Глава 33
Елизавета начала тереть лицо ладонями.
— Однако, несмотря на больную голову, доктор был очень осторожен, — заметил Костин, — назвался странным именем Наказид да еще изменил внешность: бороду приклеил…
— Наказид — это от слов «наказание идет», — объяснила Елизавета.
— Маразм крепчал, — подвела я итог, — сначала он наказывал за больных, потом решил очищать мир от проституток, из-за которых люди умирают.
— У меня в тот момент лицо онемело, и с тех пор, как только наш разговор с супругом вспоминаю, анальгезия повторяется. Словно заморозку делают. Не знала, что Валентину сказать, когда правду услышала, а он спросил:
— Поможешь мне?
Вид у него был такой ужасный, что я перепугалась. Больше всего хотелось в этот момент удрать! Но я поняла: не смогу сбежать сейчас. Надо прикинуться, что я на стороне супруга, а завтра драпать.
