— Вот повезло! Досталось место около умственно отсталой бабы.
— Инна, замолчи, — велел мужчина, который сидел слева от сердитой особы.
— Теремок, — повторил из-за занавески тоненький голосок.
Красные бархатные портьеры разошлись, я увидела желтый шар на тонких ножках.
— Теремок, теремок, — запела тоненьким голоском девочка, — он не низок, не высок, в нем живет Колобок! Ко-ло-бок!
— Госссподи! — протянула Инна. — Кто выпустил на сцену анпофеоз фальшивости! Ребенок исполняет не в тацию!
— Наверное, вы хотели сказать, что апофеоз поет не в терцию, — не удержалась я.
— Кстати, девочка не издала ни одной неверной ноты. Голос у нее не развит, но со слухом полный порядок.
— Госссподи! — прошипела тетка. — Она еще со мной спорит! Да я преподаю пение!
— Ой, как здорово! — воскликнула я. — Что такое тация?
— Объяснить вам азы музыки? — прищурилась Инна.
— Да, пожалуйста, — смиренно попросила я.
— Тация — это тация, — заявила тетка, — вам не понять.
Как правило, я не связываюсь с людьми, которые ведут себя, как Инна, но сегодня меня черт дернул за язык.
— Термина «тация» в музыке нет. Есть терция, музыкальный интервал шириной в три ступени. Она бывает большой, содержит два тона, малой на полтора тона. На базе большой терции строится мажорный лад, отсюда название «мажорная терция», малая терция именуется минорной…
— Госссподи! Она выучила музыкальный словарь, — засмеялась Инна. — Женщина, у вас невроз языка? Никак не заткнетесь?
— Инна! Прекрати, — велел супруг.
— Она первая начала! — разозлилась его жена.
— Зачем орала: «Теремок», «Теремок»! Если дура, сиди дома.
На сцене тем временем вовсю шло представление. Дети, одетые в костюмы зверей, пели, плясали, и наконец дело дошло до финала. Появился медведь. Его роль исполняла врач, которую я приняла за настоящего хищника. Я думала, что тетя Топтыгина сейчас раздавит кусок картона, на котором кто-то нарисовал кривую избушку, но доктор громко продекламировала:
— Наш санаторий нужен всем. Приходи сюда лечиться… Кто?
— И ворона, и лисица! — вспомнила я.
— И жучок, а паучок…
Все зрители уставились на меня.
— Госссподи! Опять она! — закатила глаза моя соседка. — Теперь Пушкина декламирует.
— Это Корней Чуковский, — уточнила я.
— Госссподи! Она со мной спорит!
— Приходи сюда лечиться, — повторила врач, — и инфаркт, и поясница, есть у нас и стоматолог, и веселенький онколог, в кабинете бормашина, ею управляет Нина, в коридоре ходит Лена, ей подвластна гигиена.
