— Но вы здесь накарябали… Ев… лам… как-то еще дальше… непонятно ваще-то…
— Евлампия Романова, — уточнила я.
— Это кто? — заморгала любительница чтения. — Не поняла…
— Не являюсь литератором, — еще раз пояснила я.
— Ой, да ладно, — зачастила тетушка, — никому не скажу, что здесь сама Зинаида Банкина! Ин когтя. Очень ваши романы люблю. И телепрограммы. Ни одной не пропускаю. Супер книги у вас. «Как солить огурцы», «Квашеная капуста и блюда из свеклы». Вы гений!
Мне удалось высвободить руку.
— Извините, я тороплюсь, — сказала я, двигаясь по проходу.
Но отойти далеко не удалось. Цепкие пальцы схватили меня за локоть.
— Можно селфи?
Я не знала, как отделаться от назойливой особы, и уж в который раз возразила:
— Простите, я не являюсь автором кулинарных книг.
— Меня зовут Веруся, — зашептала женщина, — я вас узнала. Понимаю, вы хотите отдохнуть в тишине, ин когтя, поэтому не признаетесь, что звезда, но ради меня сделайте исключение. Никому не расскажу правду. Честное слово. Только один разочек.
Селфеюшечку. Плииз.
— Я не имею отношения к Зинаиде Банкиной, — отбивалась я.
— Ясно, ясно, — кивала Веруся, — честное слово, не выдам вас. Пусть меня режут, бьют, в кипятке варят! Ни гугушечки о том, что в «Теремке» сама Зинаида Банкина балдеет. Нема, как памятник великому поэту Маразму!
— Был такой? — поразилась я.
— Не знаете? — в свою очередь, удивилась фанатка солений. — Маразм Нотрдамский! Я ездила в Европу, видела его статую.
— Эразм Ротердамский, — догадалась я и совершила ошибку.
— Точно, — заликовала Верочка, — он самый и есть. Ну что, так и будете прикидываться, что не пишете великих книг? Только писатели про Маразма знают. Ну еще такие, как я, которые литературой и культурой увлекаются. Умоляю. Селфеюшечку. Одну!
Мне стало понятно: лучше назваться Банкиной, все равно тетка не отстанет.
— Хорошо, — сдалась я.
— У-и-и-и! — завизжала тетка. — У-и-и-и-и!
— Пожалуйста, тише, — попросила я.
— Ой, простите, — испугалась Вера, вынимая телефон, — от радости не сдержалась! Ща.
Секундос. У меня трубка тормозная. Улыбочку, смотрим вместе в дырочку.
Я застыла с растянутыми губами и через секунд двадцать спросила:
— Все?
— Не-а, погодите, он думает.
В тот же момент раздался громкий щелчок, мне в глаза ударил яркий пучок света. Я вмиг ослепла.
В мою щеку ткнулось что-то мокрое, послышалось смачное: чмок!
— Вы душенька, — заорала прямо в мое ухо Вера, — такая же милая, как по телику.
