– Ничего не видишь?
– Я начинаю всё больше склоняться к твоим порочным связям, папа.
– Ну, смотри! – ткнул он в лицо улыбающегося парня рядом с собой молодым. – Даже кучеряшки на башке так же лежат. Не узнаешь?
– Да ладно! – поднесла фотографию ближе и вгляделась в лицо парня, затем посмотрела на чумазого и всё ещё спящего Рамиля и поняла, что они почти на одно лицо. – Серьёзно?! А почему я их раньше не знала?
– Да, как-то не сложилось, – папино настроение резко упало. – После свадьбы, в общем-то, и перестали общаться.
Ромка, отец Рамиля, связался в городе с большими людьми, чуть ли не мафия, дела его в гору пошли, хоть и грязными методами. Звал меня с собой, а мне это не нужно было. Потом для него село стало синонимом к слову «дерьмо». В общем, как-то так наши пути и разошлись.
– Так, может, это… – кивнула я в сторону спящего парня, раскинувшегося на нашем диване. – …Сдадим его отцу? Можно даже за вознаграждение. Мы доплатим, пусть только заберет.
Рассмеялись с папой и оба шкодливо уставились на Рамиля.
– Не, – качнул папа головой и лукаво ухмыльнулся. – Пусть нам еще огород прополет, картошку начнет копать, поленницу дров у бани доложит, а потом можно и бате его звонить.
Глава 12. Рамиль
Впервые меня вывела из сна подозрительная и абсолютная тишина. Открыл глаза и обнаружил над собой белый потолок, состоящий из квадратов пенопласта с узором каких-то листьев и невнятной мути.
Ясно. Вчерашний сумасшедший день в деревне не был сном.
Уронил руку сгибом локтя на глаза. Глубоко вдохнул и почувствовал запах чего-то съестного.
Желудок скрутило спазмом – жрать хотелось сильно.
До слуха донесся слабый звон посуды. Убрал руку с лица, приподнял голову и увидел Гусыню в кухонной зоне. Натирая тарелку цветастым полотенцем, она смотрела в окно, находящееся прямо над раковиной.
Бати её рядом видно не было. К счастью.
Этим людям, вообще, знакомы такие понятия как сон и отдых? Деловары, блин. Я столько вчера всего сделал, что можно было бы на неделю все эти дела раскинуть и всё равно устать.
Понимая, что чувство голода, всё же, сильнее внутреннего раздражения, сел на диване и тихо заскулил. Болело всё – ноги, руки, даже косые мышцы живота и те казались деревянными. Похоже, на тренировках меня обманули с тем, что работают все мышцы. Все мышцы работали и крепко офигевали от происходящего весь вчерашний день."
"Снова повернул голову на Гусыню, которая, глянув на меня, на секунду отвлеклась от натирания тарелки и ударила кончиками пальцев по рычажку чайника.
