Это наш городской турист попробовал печеной картошки первый раз в жизни, – тоже не смогла сдержать улыбки, зная, как выглядел сейчас парень.
Я утром даже вздрогнула, проходя мимо него. Всё, что находилось вокруг его губ, даже нос и щеки были измазаны сажей. Вчера в свете костра, когда он слопал аж три картошки, я не вглядывалась в его лицо. Да и вернувшись домой, он сказал, что немного полежит, дождётся, когда я ополоснусь в бане, и тоже сходит. Но, видимо, вырубился.
Его можно понять – вчерашний день для него был более чем насыщенным: с утра сенокос, затем растопка бани, колка дров, волейбол, воровство картошки, костёр.
Для городского парня это, наверное, план дел на неделю, а не на один короткий день.
– Наш городской турист чем, вообще, до попадания к нам питался?
– Не знаю, пап, – повела я плечами и сделала глоток кофе. – Ликом своим в отражении зеркал. Налижется с утра и довольный.
– Давай, его сфотографируем, – предложил папа.
– Зачем? Он же потом истерику закатит, что нерабочую сторону сфотографировали или еще чего.
– Ну, да, – разочаровано поджал папа губы. – Эх! Даже показать некому, чтобы тоже посмеялись. Ну, даёт парень! Чумазый. Весь в батю.
– «В батю» – это, в смысле, в тебя? Ты когда-то имел порочные связи на стороне, пап? – сузила я глаза, вглядевшись в черты родителя.
– Слова-то какие! Порочные связи, – передразнил меня папа. – А ты думаешь, что я просто так пустил бы неизвестного парня с улицы в свой дом, да ещё тогда, когда тут ты есть? Мало ли какой он идиот.
Может, от полиции в бега подался, а я его в одном доме со своим сокровищем глазастым ночевать оставлю?!
– Хочешь сказать, что ты знаешь, кто это такой? – спросила я.
А вдруг, папа в курсе того инцидента в клубе и теперь отыгрывается на Рамиле! Вряд ли. Если бы он знал, то точно переехал бы его машину трактором.
– Самого Рамильку я не знаю, а вот его батю… – протянул папа и полез в шкаф, откуда достал старый фотоальбом, в котором были в основном фотографии со свадьбы родителей.
– … Вот, смотри. Узнаёшь кого-нибудь? – положил он передо мной фотографию, на которой мои родители были в компании своих свидетелей у дверей загса.
– Да тут, вроде, все знакомы, – коснулась кончиком пальца подола маминого свадебного платья. Красивая такая. – Мама, ты, тётя Маша, а это… – зависла на лице улыбающегося парня. – …Я не помню, кто это, но ты говорил, что это твой студенческий друг.
– Ну? – спросил папа с нажимом.
