На самом деле, вообще пофиг на ее её выверт.
– Но они же все называют тебя Гу́сей, значит, и мне можно.
Кажется, народ вокруг вдруг затих с особым любопытством стал к нам прислушиваться.
– Они меня, как и я их, знают с детского садика, ещё с тех времен, когда мы на соседних горшках сидели. А с тобой я знакома всего пару дней и не скажу, что это знакомство феерично и прекрасно.
– Ну, хочешь, можем вместе потом на толчке посидеть, – предложил я, прекрасно зная, что Гусыня не оценит мой «душевный» порыв.
– Думаю, после того, что мы там услышим, увидим и почувствуем, мы, вообще, не захотим друг друга знать, – неожиданно для меня она решила просто пошутить. – Так что остановимся на полных именах друг друга.
– Ладно, Августина, – специально выделил её имя. – Пошли воровать твою картошку.
– Но-но! – застопорил меня Лёха. – Ты подожди. Солнце совсем в лес упадёт, потом можно и на дело идти. Сейчас-то палевно.
* * *– Мне категорически не нравится вся эта хрень, – шипел я Гусыне в затылок.
– Какая именно? Тебе много чего не нравится. Конкретизируй, – ответила она не обернувшись. Лишь продолжила пялиться через забор из травы, в которой мы сидели на корточках и ждали, когда во дворе, из которого мы собрались тырить картошку, замолкнет собака и скроется в будке. Хотя мне казалось, что скорее в мою задницу проберется какой-нибудь жук или червяк, пока мы тут сидим и ждём тишины.
– Вся хрень. Тут невозможно выбрать что-то одно. Сначала эта стрёмная площадка волейбольная с грязными столбами и сеткой.
Хотя мы сейчас прошли мимо нормально освещенной площадки, где были нормальные металлически столбы и чистая сетка…
– Это детская! игровая площадка, и там играют только дети, и только в пионербол. Иди и предъяви детям, что они так сильно обнаглели.
– Ладно, – нехотя согласился я, но, так как уже завелся, то остановиться было сложно. – А ещё этот костёр… у реки, под каким-то вонючим деревом, ещё сидеть на каких-то палках. Будто обряд какой-то… Гитара ещё эта…
– Если это поможет тебе успокоиться и перестать ныть, то можешь поставить палку вертикально и сесть на неё, – отчеканила Гусыня нервно шипя.
Не сразу догнал, на что был намек, а когда понял, повалил её назад и уложил на лопатки.
– Я тебе сейчас так сяду на вертикальную палку! – рыкнул я и пробежался пальцами по её рёбрам, вынуждая девчонку сменить дерзость на тихий смех.
– Засранец, блин! – задыхалась она от смеха.
