Антигон примостился на лежанке в соседней комнате и, положив булаву на колени, охранял хозяйку. Несколько часов он крепился, изредка для бодрости давая себе затрещину, но под утро сон сморил и его. К тому времени дождь стих. Лишь запоздавшие капли виновато постукивали по крыше.
Тухломон, притаившийся у крайнего столба, перекосил гибкий рот в ухмылке. Лигул не ошибся, выбрав для этого поручения именно его. Комиссионер просчитал все до мелочей. Охранный круг валькирии составляет около сотни метров. На этом расстоянии валькирия обязательно ощутит любое наделенное силой существо.
Ощутить-то ощутит, но как отреагирует? Комиссионер не вызвал у спящей Ирки особой тревоги и не разбудил ее, а вот появление стража или одиночной мавки, безусловно, заставило бы ее проснуться. Сейчас же присутствие комиссионера забивало слабую ауру мавки, как острые специи перекрывают вкус яда.
Вот что-то зашевелилось в углу под старыми тряпками… Медленно и неуклюже оттуда выползло существо, похожее на небольшого человека, слепленного из выброшенных на берег дохлых медуз.
Ростом оно было с пятилетнего ребенка. Существо выглядело слабым, раскачивалось при ходьбе, оставляло на досках влажные, ничем не пахнущие следы. Изнутри грязный туман был прошит красными и фиолетовыми нитями сосудов. Лицо у существа отсутствовало – лишь впадины глаз и длинный, узкий, наискось прорезанный беззубый рот.
Это был лишенный сущности биовампир – голодный, измотанный, деградировавший. Он не помнил, как очутился здесь и где был до того.
Его вело то, что заменяло ему ум – голод и плотское ощущение другого человека. Все остальное было покрыто мутью забвенья. Память тоже нужно заслужить. Она требует энергии и сил. «Я Фролок. Меня зовут Фролок… я сын Римма… внук Хоакина», – это все, что он знал."
"Комиссионер донес его до входа в «Приют», подсадил, позволив рыхлому телу просочиться в щель, и бросил. Фролок на миг растерялся, но ощутил добычу и запульсировал от нетерпения.
Подобравшись к Иркиному гамаку, Фролок первым делом быстро и бескровно укусил Ирку в сгиб руки.
Валькирия рванулась, стала привставать, но вязкий холод уже растекся по ее крови. Она была в состоянии, близком к наркозу. Этот распространенный у вампиров прием назывался «не уходи никуда, малышка!».
Последним рывком Ирка опрокинула Фролока, отбросив мавку на метр. Фролок шлепнулся со звуком свалившегося с веревки мокрого полотенца. На эти несколько шагов до гамака и укус ушли почти все его силы.
