В теории, возможно, есть люди, существующие вне времени, но их мало и в толпе они неотличимы», – рассуждала Ирка.
Рядом с ней нарисовались двое молодых людей, словно подскакивающих постоянно. На Ирку они не обращали внимания. Так уж повелось, что ее замечали только бездомные собачки, попрошайки и субъекты с неадекватной психикой. Для них она существовала как факт бытия.
– Этому человеку нельзя верить. Он и сам себе не верит, – сказал один подскакивающий молодой человек другому.
– Почему? Ты же никогда его не видел, – отвечал второй.
– А мне и видеть его не надо. У него гуманитарное образование.
– Ну и что?
– Гуманитарии – жалкие люди. Я сам гуманитарий, если на то пошло. У нас слишком быстрый мозг, чтобы нам можно было верить. Для нас слова ничего не значат. Мы жонглируем словами, как мячиками. Они у нас круглые, хорошие, правильные, но всего лишь слова. Нужно же говорить такие слова, чтобы за каждое слово, за каждую фразу не стыдно было отдать жизнь.
Ирка внимательно слушала.
Второй подскакивающий молодой человек заметил ее интерес и с негодованием уставился на нее.
– Девушка, вам что-то надо? – спросил он.
– Нет. У меня уже все есть, – заверила его Ирка.
Молодой человек кивнул и метнулся в двери вагона. Кающийся гуманитарий последовал за ним, и оба скрылись, подпрыгивая, как самцы кенгуру.
«Если случайных встреч не бывает, значит, и у этой был какой-то смысл», – сказала себе Ирка. Очевидный смысл не находился, и она на него временно плюнула.
Однако запомнила все сказанное молодыми людьми. Жизнь давно представлялась ей логической игрой, где везде и всюду надо искать ключи.
Ирка пропустила еще один поезд и наконец шагнула в вагон. Замешкавшемуся Антигону прихлопнуло ласты, и он зарумянился от счастья, тем более что пять взрослых мужиков немедленно кинулись раздвигать двери и спасать «деточку». «Деточка» хлопала выпуклыми, со сквозившей в них глубинной русалочьей тоской глазками и старалась не дышать болотным перегаром.
Предоставив Антигону самостоятельно отвечать испитым голосом на вопросы, где его мама, и отгрызать пальцы тем, кто пытался погладить его по головке, Ирка прислонилась спиной к двери с надписью «Не прислоняться!».
Внезапно валькирия-одиночка ощутила сосущую тревогу. Она даже оглянулась, как если бы кто-то мог напасть на нее со спины, из тоннеля. Но нет, в тоннеле никого не было. Лишь поезд болтало, и ползли куда-то толстые связки проводов.
