– А что? – спросила Ирка напряженно.
Эта Лена явно не видела в ней конкурентку, оттого и тон у нее был расслабленный, даже покровительственный. Симпатия для бедных.
– Матвей как-то говорил мне о тебе! Просто у меня есть хорошая подруга, она тоже Ирка, и, когда я сказала при Матвее «Ирка», он подумал, что я говорю совсем не о той Ирке, а когда оказалось, что есть две Ирки, он сказал, что есть еще одна Ирка и… – защебетала она.
– Лена, возьми печенье! – мягко сказал Багров.
В руке у него неизвестно откуда возник пакет.
Раньше его точно не было.
– А да… спасибо! – поблагодарила пляжная девица.
– А мне о тебе он ничего не рассказывал, – заметила Ирка.
Пляжная девица не удивилась.
– Ну, он такой скрытный! Прямо разведчик! Хотя у меня дядя тоже разведчик, но он ужасно болтливый. Прямо как я. Даже больше, чем я, хотя это невозможно. Он говорит, что самые болтливые мужчины в мире – бывшие разведчики. Я ему говорю: «Ну как это так? Слушай, ты не понимаешь. Они не могут быть болтливыми! Им нельзя!» – «Я и понимать ничего не хочу.
Я знаю», – отвечает он. Вот и Матвей. В него тут весь пляж влюблен, а ты небось и не знала."
"– Лена, возьми печенье! – сказал Матвей, снова протягивая пакет.
Пока девушка с облезлым носом набивала рот печеньем, Ирка насмешливо разглядывала Багрова.
– А что еще он обо мне говорил? – напомнила Ирка, дождавшись, пока Лена вновь обретет способность производить звуки.
– А, ну да… Он говорит ты прямо как Наташа Ростова!
– Почему как? – спросила Ирка.
– Ну я не знаю. Я не читала.
Но он говорит, что…
– Лена! Печенье! – напомнил Багров.
– Она не хочет! – сказала Ирка.
– Хочет! – Весло под взглядом Багрова задымилось.
– Не хочет! – От двери лодочного сарая отлетела ручка, к которой никто не прикасался. Ирка тоже умела сердиться.
Пляжная девица испуганно переводила взгляд с одного на другого.
– Она не просто хочет! Она мечтает! Лена! Возьми печенье! – настаивал Багров.
– Но я правда не очень хочу… – осторожно возразила девушка с облупленным носом.
– Ты не понимаешь, Лена! Это апельсиновое печенье.
Твое любимое! – сказал Матвей.
В голосе Багрова появилась непривычная Ирке вкрадчивая властность. Лена сдалась и, как зомби, взяла печенье.
– Я же говорил: апельсиновое ее любимое! – произнес Багров победоносно, и тотчас, как по сигналу, Лена закашлялась, судорожно отплевывая крошки.
– Ты чуть не убил ее! Не проще было попросить ее помолчать? – сказала Ирка.
– Может, надо было остановить ей сердце? – поинтересовался Матвей.
