Часами рассказывал де Еон о стране Севера, что лежит в искристых снегах; встают из метельных сугробов уютные деревенские города; народ там добр и приветлив, а женщины милы и нарядны…
Мадам Колль отбирала шпагу из рук своей постоялицы:
– Идите, Женевьева, прилягте. И зачем вы пьете вино? Опять ночью будет плохо с сердцем… Ай, какая вы непослушная!
* * *И наступила смерть. На восемьдесят втором году.
Из них сорок восемь лет де Еон прожил мужчиной.
А тридцать четыре года его считали женщиной.
Смерть пришла, и, наверное, он даже хотел ее.
Но для этого надо вернуться к первым страницам нашей книги.
Там рассказано, что, не дав опозорить себя при жизни, он был опозорен после смерти.
Мы же, читатель, пойдем с тобой далее.
Ибо в 1810 году де Еон совсем и не думал умирать.
Хотя его похоронили у церкви святого Патрикия.
Нет, именно с его смертью и началась новая жизнь.
И не менее удивительная, нежели до гроба.
Итак – год 1810-й.
Париж – столица империи Наполеона.
Дипломат де Еон, лежащий в земле, вдруг снова понадобился для авантюр императоров.
Опять «секреты короля»!
Конец книги – конец «секретов»
Де Еон умер в то время, когда
…гроза двенадцатого годаЕще спала. Еще НаполеонНе испытал великого народа —Еще грозил и колебался он.Так писал об этом времени Пушкин. Именно в год смерти кавалера де Еона Наполеон стал активно готовить агрессию против великого соперника на востоке.
Тайные типографии в Саксонии уже нашлепывали миллион за миллионом фальшивые ассигнации, чтобы подорвать экономику России изнутри.
В преисподней империи началась обработка общественного мнения Европы; испокон веков агрессоры вроде Наполеона любят прикидываться только обороняющимися, только предупреждающими занесенный якобы над ними удар! Наполеон развивал свою мысль примерно так:
– Русские верны своей излюбленной политике, завещанной им Петром Первым: держать Европу в постоянном страхе перед мощью своей армии. Есть только одна сила, способная противостоять набегу ее варварских орд, это – моя армия!
Предлог для войны следовало оформить литературно и подкрепить фактами из истории.
Чтобы сомнений уже не оставалось; чтобы не было разногласий в походе «двунадесяти языков»; чтобы Европа, дружно встав под знамена Наполеона, смело двинулась на Россию – покончить с ней и с ее мощью одним ударом.
И вот на сцене тайной дипломатии появляется новое лицо – историк Лезюр, состоявший на службе министерства иностранных дел Франции.
