Вскоре послышался мягкий топот копыт – по краю дороги легкой тенью пролетел всадник.
Игроки, побросав карты, вскочили на ноги:
– Гришка! Ты что, рехнулся?.. Мы пошутковали, Гришка!..
* * *Фермор был разбужен матерной бранью часовых. Кто-то барахтался в приделе шатра, отыскивая заполог. Шпоры разрывали голубую парчу. В курятниках забеспокоились куры. Фермор прижег одну свечу от другой, взвел тугие курки пистолета.
– Ну-ну, – сказал. – Кого там нечистая сила несет?
Ввалился к нему Орлов и скинул с плеча своего, будто мешок, прусского офицера.
Вырвал кляп ему изо рта – представил:
– Адъютант королевуса прусского… граф Шверин!
– Хорошо, голубчик, – зевнул Фермор. – Но что же вы, не спросясь, меня перед баталией будите? Идите, не мешайте…"
"Граф Шверин был очень удивлен, когда его похититель сказал на добротном немецком языке:
– Любезный граф, вы ложитесь на спину, а я преклоню вам голову на живот… Что поделаешь, – говорил Орлов, устраиваясь поудобнее, – я не привык спать без подушки…
Фермора скоро опять разбудили.
Был всего пятый час утра. За пологом шатра проснулся и принц Карл Саксонский, который страстно желал «проявить» себя в баталии, дабы заполучить от щедрот России корону герцогов Курляндских.
– Разбудите и барона Сент-Андре, – сказал Фермор.
Подняли с постели представителя Вены при русской ставке. Сент-Андре срочно явился, позевывая сладчайше, в роскошном халате и атласных туфлях. Над ланкартами трепетно дымили свечи.
– Что случилось? – спросил Сент-Андре.
– Нас окружили, – сообщил Фермор. – Король отрезал нас поначалу от Румянцева, отсек и от связи с вагенбургами. Фридрих стоит так близко, что я затылком чувствую его дыхание.
– Надо менять весь фронт, – посоветовал Сент-Андре. – И старайтесь поскорее разломать каре, построенное нами. Войска следует выводить в обычную линию…
– Вы так находите, барон? – нахмурился Фермор.
– А иначе… сложить знамена! – подсказал принц Саксонский.
Лагерь ожил.
Перестроение, столь спешное, вызвало замешательство. Вторые линии войск становились теперь первыми. Первые – вторыми. Каре с треском разламывалось. Левый фланг становился правым флангом. Офицерам, особенно полковникам, спросонья предстояло быстро переубедить себя в правилах диспозиции. Разом все оказалось наоборот. Великая неразбериха в обозах уже началась. Артиллерия путалась среди повозок…
Перестроение продолжалось до утра, но так и не закончилось.
