Они прошли перед королем, как железные истуканы, только ветер сдувал с париков мучнистую дешевую пудру.
– Пух и прах, прах и пепел! – воскликнул Фридрих. – А теперь полюбуйся, Дона, на моих силезских дьяволов…
Ветераны Фридриха, грязные, оборванные, но злые и упрямые, прошли с королем всю Европу, и теперь они были здесь, чтобы разбить русских… Дона не скрыл своего восхищения силезцами.
– Это же не люди! – засмеялся король. – Это – саранча, которая грызет врагов Пруссии… Хруст костей стоит по всей Европе, его слышат даже в Канаде, даже в Бразилии!
И ушел в палатку, велел раскинуть карты:
– Оставьте меня.
Я должен помудрить наедине…
* * *"
"Мудрил он недолго. Все и так было уже отчетливо видно. Фермор отступил от Кюстрина сразу, как только король появился: он увел русскую армию к деревне Цорндорф, где выискивал место для боевой позиции – поудобнее и посуше…
Фридрих распорядился:
– Сгоняйте крестьян. Пусть строят мосты через Одер!
Застучали топоры. А в это время медные понтоны Фридрих быстро сплавил по течению, и его армия форсировала Одер совсем не там, где их ждали русские (мост строился лишь для отвода глаз).
– Вот мы опять на просторе, – сказал король. – Кстати, сейчас мы убили двух зайцев сразу: вышли за Одер и отрезали Румянцева от Фермора… Вперед, напудренные красавцы! – обратился он к померанцам. – Вперед и вы, мои верные голодранцы! – обратился он к силезцам. – Завтра нас ждет бессмертие в веках… Теперь не надо мудрить: только шагать и шагать!
Фридрих слез с коня и задал войску ритм марша.
То, что он делал сейчас, определяло исход завтрашнего сражения. Он сейчас обходил армию России со стороны ее тылов, чтобы появиться оттуда, где никто не готовился к встрече с ним. Пруссаки случайно нарвались в лесу на гигантский русский вагенбург, окруженный рвами и палисадами. Здесь хранились припасы и снаряжение для всей армии Фермора. Уже чесались у них руки, но…
– Не останавливаться, – велел король. – Вагенбург от нас не уйдет. Завтра он будет нашим, а сейчас – вперед, дальше…
И этот вагенбург они тоже отрезали от армии Фермора.
Румянцев издалека уже понял, в какой капкан попались – и он сам, и армия Фермора. Со своей дивизией он хотел пробиться обратно к Кюстрину, но было уже поздно… не пройти!
– С каждым шагом, – говорил король, – я чувствую, как фортуна поворачивается ко мне благородным мужским лицом.
Весь день он провел на ногах, трудясь. Фридрих старательно выковывал каркас той битвы, которая случится завтра.
