Лучше бы его не было…
– Ты знаешь, что твой отец ко мне приходил тогда?
– Или ты к нему?
– Я к нему?! Зачем?"
"– Например, чтобы на меня воздействовать, чтобы не бросал с ребенком? Так кто к кому приходил?
А есть ли смысл рассказывать, если он сходу не верит.
Рома заваривает кофе.
– Ты будешь? – кивает на кружку.
– Нет, тогда рассказывай, Варь.
– Ты же не поверишь.
– Почему? – воздух наполняется густым ароматом кофе. Почему-почему… потому что ты уже веришь отцу. Что бы я ни рассказала, он все равно твой отец, ты на его стороне будешь, а я его боюсь.
– Я просто знаю, что он рассказал мне, теперь хочу послушать тебя. – Достает из холодильника молоко и добавляет в кофе. – Я видел, как ты вчера тряслась вся при его имени, думаю это не беспочвенно. Рассказывай. Только давай, как есть. Ты же, как никто теперь знаешь, к чему может привести любая недосказанность, – Рома садится напротив, отпивает кофе.
Между нами меньше, чем полметра. Каких-то пятьдесят сантиметров жалких. Или семьдесят. Он вообще весь рядом.
Не где-то там, а тут, рядом. И я вчера сорвалась. Захотелось окунуться в прошлое, почувствовать, как это было. Понять, забыла ли что-то?
Забыла. Как целоваться - забыла, как на себе ощущать желание мужчины - забыла, какая на вкус страсть - забыла.
– Когда я от тебя тогда уехала, Егор отвез меня в гостиницу. А вечером приехал твой отец.
– Сам? Или ты позвонила?
– Сам.
– Откуда узнал, где ты?
– Я не знаю. Он так разговаривал со мной... – Я вздыхаю. Тяжело вспоминать. Но его слова плотно осели в памяти.
Периодически всплывают и, когда плохо, напоминают о том, что было.
– Что хотел?! – Голос Ромы становится жестче.
– Он сказал, чтобы я не мешала тебе и уехала.
– А чем ты мешала? – ведет подбородком.
– Из–за того видео. Что… – слова застревают в горле. Но повторить их страшно, страшно, а вдруг это правда…
– Он откуда узнал?
– Я не знаю, откуда он узнал, но он про тебя в основном говорил. – Ромин взгляд стекленеет. Не моргая на меня смотрит. – Что ты никогда не будешь со мной.
Что тебе нужны не отношения, а только секс от женщин. Причем их должно быть много и разных. Репутация у меня такая, что с тобой никто не захочет сотрудничать, если твоя девушка или жена – шалава, что смеяться будут и предлагать тебе меня купить, – каждое слово скребет по гортани, но я выдаю все это, пока хватает духа. – Обзывал меня, унижал.
Я нервно растираю ледяные от волнения пальцы. А Рома кладет свою теплую ладонь на мои пальцы. Сжимает. Успокаивает.
