Я остановилась и досадливо поморщилась. То ли парень оказался крепким орешком, то ли его занимали гораздо более серьезные вопросы, чем ссора с Вестой. Либо это не было простой ссорой.
Поскольку сам он на эти вопросы ответить не пожелал, я решила за ним присмотреть. Вскоре он остановился у того самого старенького «рено», в котором я видела его в последний раз. Первым делом я запомнила регистрационный номер, затем осмотрелась. Парень завел мотор и, кажется, не собирался тут долго задерживаться. Принимать решение следовало быстро.
Бегаю я прекрасно, но на своих двоих даже самую старенькую машину догнать не смогу. «Рено» тронулся с места, а я переместилась поближе к дороге. Она, как назло, была пуста. Я покосилась на припаркованную рядом «девятку», но решила не уподобляться Лансу и оставить чужое имущество на своем месте.
Не придумав ничего лучше, я отправилась к автобусной остановке и вскоре вернулась в контору.
– Что за дивное виденье? – пропел Селиванов со своего рабочего места, завидя меня в дверях.
– Или уже завтра наступило? – Он потер глаза и на полном серьезе уточнил: – Заработался я, что ли?
– Совесть меня замучила, – начала я. – Думаю, как там мой товарищ наедине со своими расследованиями…
– Это правильно, – зарделся Антон. – О ближнем забывать нельзя.
– Вспомнила, что ты был не прочь поговорить со мной о Витязе.
– Я?
– Ну, в сообщении ты обещал подробности…
– Печатать было долго, – вздохнул он. – Самое главное я тебе уже сказал: не суйся!
– Я запомнила.
– Татьяна.
– Он оттолкнулся от столешницы и, поскрипывая колесиками стула, выкатился ближе ко мне. – Ты сейчас где была?
– Следила за девчонкой, – призналась я. – Можешь тачку пробить?
– Издеваешься?
– Нет, – честно ответила я. – Если только самую малость.
– Что за тип? Еще кто-то из людей Витязя? – нахмурился Селиванов.
– Сама хочу знать, – я продиктовала марку и номер автомобиля.
– Зачем тебе это надо, не могу понять, – с досадой проговорил Антон, послушно записывая данные. – Ноутбук уже у потерпевшей.
Все счастливы.
Ответа на этот вопрос у меня не было.
Войдя в подъезд, я замедлилась, и к своей квартире поднималась не спеша, едва передвигая ноги, будто несла тяжелые сумки. Было тихо, только с улицы доносился шелест автомобильных колес.
Перед дверью было пусто. Ни курьера, ни цветов, ни записки. Ни, само собой, Лазаря. «Надо ему позвонить», – решила я, открывая дверь.
Из прихожей я увидела, что в кухне над плитой тускло горел свет.
