– Шо, значит, я тут не могу проявлять национальных черт характера своего бедного народа? Ви тоже антисемит? Скажите правду, ви тоже антисемит?! Ну хорошо, не отвечайте, я вижу ваше красноречивое лицо. Объясню в двух словах, это будет недлинно… Я сижу в мастерской и стругаю этот крест по заказу купца Мирошкина, чей папа сильно болеет насморком. С какого боку я виноват в том, шо господин купец так предусмотрителен далеко заранее? А в дом приходят ваши стройные молодцы и вежливо говорят… ой! Можно я не буду повторять их вежливых слов, здесь женщины и дети.
Конечно же я пошёл (кто не пойдёт, когда его так зовёт родная милиция?!), но я честно спросил, могу ли я закончить заказ? Они так же вежливо пояснили, шо я буду заканчивать этот крест под замком в порубе. Почему нет? Скромному гробовщику без разницы, где работать на будущую вдову и голодных ребятишек. Но вот помочь мне донести крест до отделения они не захотели… Я их не виню, не подумайте! Такие молодые, крепкие парни, у них ещё всё впереди: и гастрит, и подагра, и остеохондроз, и камни в почках, и прострелы в пояснице… Шо ви на меня так смотрите? Я никого с собой не звал!
Он ещё что-то там объяснял, но это уже не имело решающего значения.
Народ потихоньку поднимался с колен, суровел лицами, потирал руки и, кажется, на полном серьёзе вознамеревался…
– Где крест ставить будем, батюшка участковый?
– В каком смысле? – опешил я.
– Да ты тока место укажи, а уж мы мученика в лучшем виде… Мужики, гвозди и молоток есть у кого? А то что ж – шли, шли, он – нёс, нёс… – загудела толпа.
– Ить неудобно же перед человеком… Да мы снимем потом, ежели органы не дозволяют.
Хоккейный судья носом почуял неладное и пулей дунул за наши ворота. Кажется, он не понял шутки…
– Граждане, театрализованное представление на сегодня закончено. Попрошу не создавать толчею и отправляться по домам. Продолжение сериала библейских историй будем смотреть по весне, когда потеплеет.
– Так что, распинать не будут? – огорчённо протянул кто-то.
– Не сегодня! – отрезал я.
– А когда?
Отвечать огорченному придурку не хотелось, я ему жестом показал, но он меня понял. Мужики с бабами расходились легко и шумно, беззлобно обсуждая так административно оборвавшееся зрелище. А вот трое каких-то упёртых монахов остались очень недовольны…
– Не по-людски поступаешь, сыскной воевода! Ибо насмешка сие над промыслом Господним – привести с крестом, да не распять! Не по-православному как-то…
– А я иудей! – визгливо раздалось из-за ворот.
