Да что говорить, вспомните-ка, сколько времени до сих пор в современном мире проводят в саунах расслабляющиеся мужики? Тревогу подняла престарелая тётка-банщица, когда в очередной раз принесла негритянке поспевший самовар. Она же и уложила валяющуюся на полу девицу на длинную лавку, и прикрыла простынёй, после чего побежала докладывать охране. Я попросил Ягу побеседовать с ней отдельно, а также передать мою милицейскую благодарность за оперативную смекалку и разумные действия. Другая бы ещё панику подняла…
Осмотр места происшествия ничего особенного для следствия не прибавил.
Всё, как всегда: яблоко плюс тело. Констатация смерти невозможна по тем же самым причинам. Жертва ни жива, ни мертва, а пребывает в неком подобии летаргического сна. Действенных способов лечения современная наука (в лице эксперта-криминалиста Бабы Яги) пока не знает. После двух неудачных опытов с оживляющими поцелуями экспериментировать уже как-то не хотелось. Хотя, положа руку на сердце, должен признать – даже «мёртвая» африканочка выглядела чертовски соблазнительно.
Словно уснула на лавочке, едва прикрытая тонкой простынёй, и недаром подоспевший царь в первую очередь испустил вздох мужского восхищения. Это уж мгновением позже он осознал глубину произошедшей трагедии…
– Чёй-то с ним? – осторожно пихнула меня локотком бабка, кивая в сторону рухнувшего царя.
– Обычное дело – симуляция обморока, – хладнокровно констатировал я, пытаясь поднять Гороха с пола. Не вышло, тяжёлый он, килограммов под девяносто.
Пришлось звать дежурившего за дверьми Кашкина. Вдвоём мы кое-как усадили кренящегося набок государя и побрызгали холодненькой водичкой в лицо.
– Ох ты ж горе-то како-о-е-е…
– Вы это о чём, ваше величество?"
"Очнувшийся царь скорчил кислую мину, отвернулся, полностью переключившись на Ягу. Нашёл сентиментальную слушательницу…
– Ох, и за что ж мне, горемычному, такие испытания?! За что наказуешь, Господи? По воле твоей муки душевные принимаю, а телесных жду, аки избавления… Несу крест помазанника Божьего без ропота и гордыни, откуль же такие напасти несоизмеримые на главу мою валятся?! Ить не за-ради сладости телесной, а токмо народной благодати алкающи, к венцу законному поспешаю… За что ж третью зазнобу яблоками травить дозволяешь, Господи?!
– Вам это ничего не напоминает? – нетерпеливо влез я.
– Окстись, Никитушка, государь страдать изволит, а тут ты со сравнениями…
– Бабуль, да ведь он нам тут Митьку вживую пародирует.
