Это уставом не возбраняется…
– А ктой-то сегодня поутру кабак на Перевозной улице разгромил? – уже едва ли не во весь щербатый рот хохотала счастливая Яга, и прохожие шарахались от её оскала. – Вона мало не трёх, четырёх стрельцов еремеевских девки в отделение на санках привезли. Вроде они твою милость от бадьи с водкой оторвать пыталися. Грозен же ты во пьяном духе-то! Ить во всём кабаке скамеечки целой не оставил, мужички зубы веничком сметали, кому какой рядили…
– Поклёп! Вот честное милицейское…
Нам не дали договорить.
И пообедать толком тоже не дали, хотя время давно шло к ужину, но суть не в этом. Мы от царских ворот отошли хорошо если метров на сто, как сзади раздался топот и крики. К нам, задыхаясь и поскальзываясь на бегу, спешил почтенный боярин Кашкин:
– Остановись, сыскной воевода… Поворачивай назад!
– Что-то случилось?
– Канарейка… у царя… любимая, случилось вот…
– Опять?! – дружно ахнули мы с Ягой. – Которая?
– Ой, и не спрашивай, участковый… – схватился за голову столбовой боярин.
– Не поверишь ведь… африканская!
* * *Бездыханное тело, накрытое простыночкой, навытяжку покоилось на длинной скамье в предбаннике. Половинку зелёного яблока нашли там же. В отличие от предыдущих жертв принцесса Тамтамба успела съесть большую часть. Видимо, организм африканской девушки, выросшей в первобытных условиях саванн и джунглей, оказался куда менее восприимчив к яду. Думаю, всё дело в здоровом образе жизни и в том, что яд, несомненно, европейского производства.
– С чего ж ты так решил, Никитушка? – шёпотом полюбопытствовала Яга. То ли она мысли читает, то ли я незаметно для самого себя начал рассуждать вслух.
– Хм, ну… это элементарно вообще-то… – прокашлявшись, начал я. – Американок и австралиек среди приехавших невест нет. Все, кроме потерпевшей, относятся к различным европейским домам. Отсюда вывод…
– Не бесспорный… – сощурилась бабка.
– Пожалуй, да… Яд мог быть доставлен из любой страны мира, а опробован и применён именно здесь.
Мы находились в царской бане. Именно сюда, по утверждению свидетелей, направилась темнокожая красавица после обеда. То, что она пропадала в бане больше четырёх часов, в принципе никого не насторожило. Мало ли чем там могла заняться незамужняя девушка, кроме самого мытья: попить чаю в предбанничке, постирушку устроить, маникюр с педикюром навести, вздремнуть на лавочке, к примеру… В те времена это считалось практически нормой.
