Другие бы не посмели. Потому что для других он был величайшим писателем современности, чтоб его. А она его, похоже, и не читала. Впрочем, с тех пор все могло и измениться. Если он сумел пробудить в ней любопытство. А с другой стороны, испытывай она к нему хоть что-то – вряд ли бы так старательно обрубила концы…
И так Дима погрузился в свои раздумья, что чуть не опоздал на встречу. В последний момент, так и не расчесавшись, торопливо оделся и помчался вниз, на парковку. А уже в вестибюле дошло – он ведь даже не спросил, что насчет пропуска? К счастью, об этом позаботились.
– А где маленькая переговорная? – спросил на бегу.
– Вам на лифте на двадцать второй этаж, а там сразу левее.
На месте разобрался быстро. Но все равно опоздал. Минут на семь. Вроде не так уж и много, да и встреча – не сказать что слишком уж важная. Но Тушнов, привыкнув работать по жестким Голливудским стандартам, один черт нервничал. Тайминг стал неотъемлемой частью его жизни."
"Торопясь, Тушнов толкнул дверь и на секунду зажмурился.
После яркого света, заливающего вестибюль, сумрак переговорной казался неоправданно плотным.
– Дима?
Услышав до дрожи знакомый голос, Дима резко открыл глаза. Хрупкую фигурку Кати, сидящей на противоположном от входа конце стола, он рассмотрел не сразу. За ее спиной как раз находился проектор – единственный источник света.
– Катя?
– А как ты тут очутился? – спросила она, меняя позицию и шаря под столом ногой. Как если бы пыталась нащупать сброшенные на пол туфли. И отводя от него взгляд.
– А то ты не знаешь, – насмешливо бросил Тушнов, судорожно соображая, что бы это все могло значить. Зачем ей подстраивать эту встречу? И вообще… Дима сдернул с плеч зимнюю куртку, в которой ему стало невыносимо жарко. Хотя, скорее, дело было вообще в другом.
– Не знаю, – еще больше растерялась Катя.
– Да ну? Может, мне еще и не ваши звонили?
– Звонили? Да кто это – наши? А по поводу чего?
Тушнов нахмурился, не совсем понимая, зачем Катя разыгрывает эту комедию.
Ну, ведь ему не приснился тот звонок, в конце-то концов. Глупость какая!
– По поводу моего Мака, который сперли обезьяны.
Катя моргнула. Заправила за уши упавшие на лицо пряди и чуть свела темные брови. А он залип. На этих маленьких ушках. С бриллиантами в нежных мочках.
– Так, давай еще раз. Я правда ничего не понимаю. Человек, который тебе звонил, представился?
– Эм… нет, – буркнул Дима. Если честно, он уже вообще смутно помнил, кто ему и звонил и когда.
