За кличку не собирался, а вот за все остальное…
Если честно, последние пару дней, после выхода в свет второго видео, в голове Демьяна зародились некоторые сомнения по поводу причастности подружки Липницкого к происходящему. Безусловно, он был зол на нее, но не настолько, чтобы лететь сломя голову на ее поиски — для начала ему требовалось хотя бы чуть-чуть остыть, дыба не оторвать ее хорошенькую головку к чертовой матери.
Прогулка по давно забытому городу стала хорошим охлаждающим средством, что ни говори.
А заодно и средством для прозрения: только после того, как он попал под дождь, промок, а после поездки во влажной одежде расчихался, до него дошло, что некоторые события, произошедшие между ним и рыжей действительно стали случайностью. В конце концов, она ведь пыталась его предупредить, но в тот момент прислушиваться к словам Солнцевой он был не очень-то настроен, а после так вообще откровенно разозлился до состояния плохо контролируемой ярости.
Сопоставив ее случайный чих и предыдущие события, а так же перечитав характеристики девушки от преподавателей, прочитав доставленное по его заказу у службы безопасности досье, Исаев понял, что не Солнцева представляла угрозу для его репутации.
Нет, прикрываясь девушкой, за видеомонтажом стоял кто-то посерьезнее и явно поопаснее…
Демьян всегда хорошо чуял подвох и будущие неприятности.
И сейчас, коли его индикатор опасности его не подводил, в университете имелся кто-то, кто откровенно точил на него зуб. А размах и подлость уже им сделанная говорила о том, что все это только начало — дальше все будет только круче и веселее, так, что все столкновения с рыжей неприятностью покажутся ему легким флиртом. Солнцева, конечно, за излишнюю дерзость и острый язык еще свое получит, но в остальном…
Демьяну очень бы хотелось знать когда, а главное кому он успел перейти дорогу.
Один вариант, конечно, имел место быть, но доказать причастность Полонского к происходящему было невозможно.
Пока, во всяком случае.
Исаев собирался непременно этим заняться, но пока стоило вспомнить еще кое о ком. И этот кто-то смотрел сейчас на него усталым, равнодушным и каким-то даже умоляющим взглядом.
