— Готовность номер один, — вдруг раздался из наушника голос Славика, стоящего у нас на фейсконтроле. — Начальство изволило пожаловать-с!
Мы с Олежкой одновременно поморщились, переглянулись, тяжко и печально вздохнули, а я еще и поинтересовалась:
— Кто именно?
— Оба, — последовал краткий и лаконичный ответ. — С вип-гостями.
— Твою ж маму за ногу… — вырвалось у меня вслух, благо я вовремя успела убрать пальчик с кнопочки. Как я недолюбливала особо почетных привилегированных гостей, здесь знали, конечно, если не все, то многие.
И все же, некулютурно и трехэтажно выражаться маленькому начальству не престало!
Деловой этикет соблюдать — это вам не коленки воробьям выкручивать!
— Рыж, а напомни-ка мне, — внезапно нахмурился мой товарищ по несчастью, постукивая выключенной рацией по бедру. — Кто у нас там в списках значился-то?
— Пропавших без вести? — хмыкнула я, снова опираясь на перила. — Не знаю, Олежка. Лександрыч сделал морду тяпкой, но твердо решил поиграть в партизана на допросе.
От Харлея я тоже ответа не добилась. Есть варианты?
— Есть, — внезапно протянул Верещагин, пристраиваясь рядом и указывая в сторону входа внизу, аккурат напротив балкона. — Три штуки только что зашли. Какой выберешь?
— Упакуйте все три, — отчаянно застонала я. — Желательно в мусорный пакет!
Ибо вип-гостями, сопровождающими блистательных директоров клуба, вошедших сейчас в свои владения, оказалась «святая» троица в своем полном, незаменимом, неповторимом составе!
Ну а Аленка, видимо, шла приятным бонусом к высоченному светловолосому предателю эльфийского разлива.
Почему предателю? Да потому что казалось мне, что знает что-то интересное мой белобрысый дружок, но усердно помалкивает в тряпочку. К тому же, появилась странная тенденция за последние дни: где бы не появлялся Липницкий, там же оказывался Исаев и Полонский. Эдакий треугольник звездочек нашего университета, в центре которого очутилась вдруг бедная и несчастная я. Причем без каких-то усилий с моей стороны!
А я ведь не особо люблю, когда решаю не я, а решают за меня…
— Олежек, — негромко позвала я, разглядывая три до боли знакомых фигуры.
— А Исаев и Полонский давно враждуют?
— Еще со школы, — пожал плечами Верещагин и поинтересовался. — А что?
— А причину знаешь? — так же равнодушно спросила, наблюдая за тем, как новоявленные персоны осматриваются, словно пытаясь отыскать кого-то в толпе отрывающихся хмельных студиозиков.
