Мечта педофила… фигушки вам, скорее мечта каждого извращенца! Не, мой образ выглядел органично, местами смотрелся даже миленько, но вызывал у кое-кого весьма определенные желания на особо выдающуюся нижнюю часть тела!
И я сейчас вовсе не о пятках и пальцах ног говорю.
После произошедшего на автомойке меня периодически настигала мания преследования. Ну серьезно! Ходют, понимаешь ли, всякие, в темноте с поцелуями лезут, а я потом стой, балдей и думай, а кто же все-таки настолько охамел?
Круг подозреваемых ведь так и не сузился! На самом деле же хрен поймешь, кто там ночного целовальщика изображал: Олег, желающий повторить пройденное; вконец обнаглевшая нехристь, почувствовавшая послабление; или Богдан, невесть с чего решивший нарушить френдзону.
А может и вовсе, Санек где-то головой стукнулся али Михась вдруг воспылал «чуйствами», положенными настоящему, я бы даже сказала натуральному, жениху.
Олег, кстати, со счетов так и не был сброшен, не смотря на наш с ним хреновенький, но все-таки опыт в столь сомнительном деле.
Ведь один разговор, когда тебя в пылу драки жамкает в губы разъяренный байкер, в попытке успокоить собственную странную фобию и ненависть желтого цвета (да-да, все те же личностные таракашки!), и ты при этом совсем не отвечаешь. Другое — такой вот волнующий момент, неожиданный, загадочный, таинственный, но заявляющий о вполне конкретных чувствах и желаниях.
Так что Олежка наоборот занимает пока лидирующие позиции на должность моего личного полуночного маньяка! А посему я вполне обоснованно старалась тактично избегать его общества.
И не только его, кстати.
И если с другими сей номер пока прокатывал, то не общаться с собственным коллегой пока не выходило никак и абсолютно!
— Фу-фу-фу, Олег Георгиевич, — фыркнула я, пристраивая полупустой стакан на столике в самом углу балкона. — Как вам не стыдно…
— Стыдно, когда соседские дети на тебя похожи, — коротко хохотнул Врещагин. Краснова прыснула, а я же протянула, ехидненько-ехидненько так:
— А чего, Олег Георгиевич, неужто лично представилась возможность сравнить?
— Тьфу, — сплюнул Олежик, оскорбленный до самогго дна своего неоскорбимого байкерской самолюбия.
— Язва! Я тут к ней со всей душой, а она, понимаешь ли, свой носик в веснушках воротит!"
"— Сам такое слово, — не удержавшись, я показала другу язык. Да-да, вот так вот просто, банально и совершенно не профессионально! Я такая, я могу… Иногда.
