Край плаща распахнулся, обнажив кожаный лифчик с вырезом для соска, в котором висело серебряное колечко. Заметив это, жених наклонился, лизнув сосок.
Девушка хлопнула его по руке:
– Это будет чуть позже, милый.
– Она целка, Коху? – осведомился жених.
Громила на мгновение задумался, продолжая держать в руке зажигалку с пляшущим огоньком пламени.
– Насколько мне известно, нет, – наконец ответил он.
– Фу, бяка, – надула губы невесты. – Нам хотелось девственницу.
– А мы это сейчас проверим, – сказал жених, осененный возникшей идеей. – Вдруг Коху ошибается?
В следующую секунду Ксения с ужасом почувствовала, как мерзкие пальцы с кривыми ногтями, шевелясь словно щупальца, пытаются раздвинуть ее израненные бедра.
– Не надо, – сорвалось с ее губ. – Не делайте… этого."
"– Она еще упирается, – возмутился жених, и Ксения задохнулась, почувствовав болезненный удар в живот. Ненавистные пальцы проворно скользнули внутрь, ощупывая ее влагалище.
Пленница застонала.
– Коху прав, – разочарованно протянул жених. Он вынул руку, вытирая ее об плащ. – Она давно не целка. Что ж, обойдемся дырявой. Коху? Когда начнем?
По коже Ксении пробежала паническая дрожь. Перед ее глазами мелькнула кошмарная маска ведущего Вечеринки и в следующую секунду сильные мужские руки подхватили ее за подмышки и потащили к кресту.
– Закрой… меня Своими сильными руками… – проговорила Ксения, спотыкаясь на каждом слове.
Все ее несчастное тело вопило и кричало от разрывающей боли, но что-то подсказывало ей, что настоящие страдания ждут ее впереди. – …от воздействия врага Твоего… и не дай мне ступить… на путь его… соблазняющий меня.
Ксения вдруг подумала о странном мужчине, который постоянно приходил к ней, когда ее оставляли в клетке.
Николай.
«Какое красивое имя», – подумала она, невольно улыбнувшись.
И почему этот человек ей показался знакомым? Может, они и правда где-то виделись?!
Силы постепенно покидали Ксению.
Ее безмерно уставший организм, изможденный многочисленными ранами и ослабевший от потери крови, дошел до пограничного состояния, когда нервные рецепторы уже едва ли реагировали на локальные вспышки боли. Она сама превратилась в одну сплошную Боль.
До угасающего слуха Ксении все еще доносились внешние звуки.
