– Кто?
– Моя Лилочка. Сестра.
Она все ближе. А я стою. Неподвижно. Словно кролик перед удавом. Стою, смотрю и не хочу показать, что я испугался.
Я улыбаюсь, а девушка трогает, гладит меня за плечо. Она подмигивает и тянется ко мне губами.
Я улыбаюсь и чувствую боль от укола.
– Прости, Костик, ничего личного.
Она говорит, целует меня в щеку, а я смотрю на шприц, торчащий из моей ноги, и не могу пошевелиться.
– Что?
Я не могу закричать. У меня пропадает голос.
Майя обвивает меня за шею, а я хриплю.
– Лилочка, ым, меня подвела.
Я делала, как она сказала. Я не боялась. Но, ым, это не сработало.
Майя помогает мне не упасть. Укладывает меня на пол. Она садится сверху, а я могу лишь смотреть на обнаженное тело и обливаться потом.
– Это она виновата. От нее мне передалось, ым, ее проклятое «ым». Она сволочь. – Майя говорит сквозь зубы и бьет меня кулаками в грудь. – Обещала и… заразила меня.
Я не понимаю, что происходит.
Какого черта?
Пытаюсь что-нибудь сказать. Пытаюсь оттолкнуть от себя сумасшедшую, но тело не слушается.
Из последних сил мне удается приподняться. Колени обмякают. Голова повисает. Я, словно кукла, валюсь на бок.
– Заразила меня своим, ым, дефектом, – продолжает рассказ Майя.
Она не обращает внимание на мои попытки подняться.
– Но я не хотела. Не собиралась. Понимаешь?
Она говорит, а ее голос разносится эхом и тает.
– Мне пришлось, ым, наказать мою Лилочку.
Слова едва различимым шепотом долетают до меня откуда-то издалека, откуда-то из темноты.
– А еще мне жаль, Костик, что ты не сможешь закончить мою татуировку. Мне бы хотелось, чтобы ты увидел их всех вместе. И папу, и дядю Вову, и…
Она что-то еще говорит, но я не могу расслышать. Все плывет перед глазами. Словно сквозь туман наблюдаю, как Майя поднимается. Как очертания демона на ее спине превращаются в лицо моего отца. Я теряю сознание.
* * *Я лежу в темноте.
Мне страшно.
Где я?
Как такое могло произойти? Это же мой сценарий. Я автор своей жизни. И только мне решать, как будет развиваться сюжет.
Или нет?
Я лежу.
Не могу пошевелиться. Кажется, я даже не дышу. Но не паникую. Напротив, в мыслях полная ясность. Меня не заботит, кого выбрали президентом соседней страны, кого разоблачило очередное журналистское расследование. Мне плевать, кто из звезд и как кривляется перед вспышками фотокамер.
Добро. Ложь. Для меня его больше не существует. Все, чему меня учили в детстве, оказалось ложью. Добро – это слабость. Добро.
