Присесть ему никто не предложил, да если бы и предложили, он бы отказался.
Васильевна молчит.
Женщина притаилась. Выжидает. Только когда убеждается, что гость пришел с миром, она нажимает на кнопку, отключает питание и отворачивается от монитора.
– Что у тебя?
– Мне нужно узнать по Лесной.
Владимир решает не выдумывать и спрашивает напрямую. Быстрее поговорит, быстрее сможет уйти.
Васильевна приспускает очки на нос и пристально смотрит.
– А что по Лесной? Там у нас все в порядке.
– Никто не числится как неблагополучный?
– А с чего такой интерес?
Васильевна щурится, отчего ее лицо становится еще сильнее похоже на поросячье рыло.
– Особого интереса нет. Просто уточняю.
– Владимир, у вас есть что-то, что следует сообщить мне?
Как так у нее получается? Вместо ответа на один мой простой, конкретный вопрос она успевает задать три свои.
– Сообщить? Нет. Просто это мой район. – Владимир незаметно для себя начинает оправдываться.
– И?
– Я там патрулирую и хотел бы получше узнать, что да как.
Васильевна, кажется, не верит. И она ничем не поможет.
– Владимир. Одобряю ваше рвение. Лучший способ выйти из… вашей с нами ситуации – это погрузиться в работу.
Она опять все сводит к проблеме Аллы и Кости. Возможно, она что-то понимает, а возможно, делает вид.
– Да. Спасибо за совет.
Владимир едва удерживается, чтобы не нахамить после фразы о «вашей с нами ситуации».
– На здоровье, – говорит женщина, которая привыкла, что последнее слово всегда остается за ней.
Зря Владимир обратился к ним.
Знал же, что общение с соцопекой – пустая трата времени. С этими людьми он не сможет найти общий язык.
Зря.
– Так что по Лесной? Есть данные? Может, стоит обратить особое внимание на кого-то?
– Работать, работать и еще раз работать, – безучастно говорит Васильевна и погружается в изучение документов.
Она даже не слушает, о чем ее спрашивают.
Зря.
Владимир чувствует, как закипает кровь.
С каким удовольствием он бы сейчас вмазал этой старухе-хряку с размаху по голове. Топором.
Но только чтобы она не сразу умерла. Пусть посмотрит своими глазенками, пусть увидит его улыбку. И он не Раскольников, он сумеет насладиться ее страданиями. «Работать, Владимир», – говорит голова с торчащим из нее здоровенным острым колуном. Голова моргает и ничего не понимает. Просто мотается на толстой шее влево-вправо и разбрызгивает красные струйки на стены. Топорный флюгер.
– Работать, – повторяет Васильевна, обращается сама к себе.
– Да. Так и поступлю.
