- Что есть, то есть, - морщусь, предвкушая концерт. - Но это лучше, чем сгнить здесь от заражения крови. Тебе укол нужен и рану зашить. Так что потерпишь, не сахарный.
На улицу выходим друг за другом.
Я - последний.
Сигарету закуриваю.
Можно расслабиться, нашли.
- Идет-плывет. Ни стыда, ни совести, - срывается пианист на сына. - Отец его по лесам, по полям должен бегать искать. Только о себе думаем, да?... А я репетицию пропустил, между прочим.
Леон равняется с отцом, обходит его и пытается устоять от резкого, обидного тычка в спину.
Рыжий от этого пугливо смотрит по сторонам, Мелкий рыдать начинает, а нам их ещё по лесу тащить. Как бы вовсе не расклеились!
Пока папаша продолжает гундосить, а молодежь вялообразно хромает к лесу, выдуваю дым в серые облака.
- Завались, а?... - рявкаю, обгоняя. - Воспитатель хренов.
Смотрит зло, но совету внимает. Молчит громко.
И правильно.
- Я первый иду, - бодро опережаю беглецов и убиваю комара на шее. - Остальные за мной. Ты тоже не задерживайся, - грубовато обращаюсь к Леону.
- Скоро дождь будет.
- Как вы это поняли, Владислав Алексеевич?... - задает вопрос в спину. Ещё и с таким пиететом.
Оборачиваюсь и смачно затягиваюсь воздухом, а потом и сигаретой.
- Пахнет дождем. Сам не чувствуешь?
- Нет, - на полном серьёзе принюхивается Леон снова и снова.
Парни переглядываются изумленно, а я качаю головой и отправляюсь дальше в путь.
- Погоду я с утра посмотрел.... по интернету.
Смеются хором и топают теперь бодрее.
- Совсем шуток не понимаете. Молодежь, ё-моё…
Глава 45.
Влад
До машины добираемся сложно и долго. Все потому, что Льву реально тяжело идти. Он делает это стоически, превозмогая боль, но никак не показывая. Наверное, именно в этот момент я начинаю по-настоящему уважать пацана, окончательно убедившись, что он нормальный.
После небольшого дождя в воздухе стоит насыщенный аромат свежести, над нами раскинулись густые кроны деревьев, а сквозь листву пробиваются лучи августовского солнца. Если бы не ситуация, даже кайфанул бы от такой прогулки по лесу.
Жаль, что все неладно.
Поврежденная нога ближе к середине пути опухает, а из раны сочится не то кровь, не то серозная жидкость.
Приходится остановиться, чтобы обновить повязку.
Побединский начинает осознавать серьёзность случившегося и как-то враз стихает. Больше не ноет и не ругает сына, а даже снимает с себя майку, чтобы было на что сменить грязную скатерть.
Последние метров восемьсот не выдерживаю - подхватываю Льва на руки и несу к машине.
