Вылитая мать, когда она видит, что очередную сигарету закуриваю.
- Эх вы, - качаю головой и поднимаюсь с баяна, стягивая ветровку. - Кто ж водой раны промывает? И чему вас только на ОБЖ учат?
- Как телевизор тушить, - мелкий жалобно всхлипывает.
- И про… искусственное дыхание ещё, - рыжий добавляет. - Рот в рот.
- Вот этого не надо, - воздух рукой разрубаю. - Щас запрещёно!...
Склонившись над полусидящим-полулежащим Побединским, разматываю тряпку и аккуратно ее приподнимаю. Фиксирую ногу под коленкой, чтоб не дернулся, а он и не думает вроде.
Терпит.
Рана действительно глубокая, ещё и рваная.
От пальцев до самой лодыжки расхерачило и уже потемнело."
"- Сухожилия-то не повредил? Идти сможешь? - прищуриваюсь, разминая пятку.
- Ай.…
Леон стискивает зубы и смотрит мне в глаза. Повзрослел за лето, наглость с лица спала и щеки заодно увела.
Худой, как велосипед, стал, на папкиных-то харчах.
- Вроде могу, - пожимает плечами. - Сюда же как-то дошел.
Кивнув, пристально оглядываю остальных пацанов.
Кроме комариных укусов, ничего не замечаю.
Свою ветровку с капюшоном отдаю самому мелкому. Судя по тому как трясутся - замерзли все трое, поэтому выбираю по возрастному принципу. Чтоб честно.
- Пойдемте уже. До машины часа три топать. Тебе - все пять, - обращаюсь к Леону. - Что вам в лагере-то не сиделось?... Гамадрилы...
- Устали отжиматься, - расстроенно делится рыжий. - Ещё и бегать заставляют.
- Пот экономит кровь - истина такая военная, - запечатываю рану тугой повязкой из какой-то старой скатерти.
Я их так на войне наделался, что могу и с закрытыми глазами вязать. - На своем опыте прочувствуешь. Поотжимался бы, побегал - был бы целеньким. Поспал подольше да поссал поменьше. Делов-то.
Пацан зубы сжимает, но молчит.
Хороший знак: не скулит, не ноет, как некоторые.
- Пакет бы тебе, - хмурюсь, протирая ладони остатками скатерти, чтобы очистить их от крови. - Дождь если пойдет - худо тебе идти будет.
- А я там видел пакет. Сейчас. - Малой убегает и возвращается с прозрачным кульком.
Ветровку мою придерживает, как юбку. - Такого хватит?
- Давай-ка. Хватит ему, - тут же завязываю. - Пойдемте уже. Там… ещё батя твой. Сейчас богу душу отдаст, так натерпелся.
- Я не пойду, - Побединский-младший останавливается как вкопанный и округляет глаза.
- Куда ты денешься? - смеюсь, похлопывая его по плечу. - За свои поступки надо отвечать, Лев. Пошли давай.
Вот Лев - да. Ему больше подходит.
Леон всё-таки как-то по-бабски вычурно.
- Он разорется на меня.
