Или, наоборот, совсем убрать.
Последний раз тут жили, когда я ещё был ребенком."
"Там жила старая грузинская бабушка, к которой на лето приезжала мелкая и невыносимая греза Татико! В какие только прегрешения не втягивала меня эта тощая рыжая заноза со смешной дыркой между зубами. Смешливая и нелепая оторва!
Улыбаясь, вспоминаю, как постоянно получал пиздячек за ее воплощённые идеи. Последняя — достать упавшего в колодец кота. А потом всем селом доставали меня! И горела от ремня моя жопа ещё неделю.
А потом эта бабушка умерла и Татико перестали привозить.
Все пришло в запустение.
— Может, соседский сад выкупить, тёть Валь?
Земля здесь стоит копейки.
Тётя Валя переехала сюда уже позже, после смерти родителей.
— Купили, говорят…
— Почему не следят?
— Не знаю.
— А что с массажистом?
— Сходила я в нашу поликлинику… Да какая там у нас поликлиника. Четыре врача. Нет у нас массажиста. Придется из города вызывать.
Тыкаю пальцем в бедро. И чувствую давление где-то очень глубоко, не кожей и больше через палец.
Спускаюсь по пандусу, сооруженному друзьями, в сад.
Останавливаюсь перед сломанным проёмом.
Чувствую легкий запах дыма.
Отводя в сторону высохшую ветку, заезжаю к соседям.
Тот самый старый, заваленный как пизанская башня, колодец. И на старой черешне, на уровне моих глаз ""Митяй и Тати"", корябали ножом, прорезались оба. Сейчас, практически не разобрать, кора затянулась. Это не классическое признание в любви в сердечке, типа Саша плюс Маша. Никакого плюса. Никаких сердечек.
Мы были кентами. Но дохера романтичного было в той детской дружбе.
Вот бы встретиться хоть раз уже взрослыми!..
Какая она стала?
Меня точно ни за что не узнает. Я был белобрысый, тощий сколиозник, с брекетами. Бр-р… И единственный спорт куда меня удалось пристроить — спортивные танцы. Там всегда не хватало пацанов, и брали все, что может хотя бы постоять рядом с партнёршей для антуража.
Волосы мои давно потемнели, зубы выровнялись, а тело изменилось диаметрально.
Не узнает, в общем, даже если где-то случайно пересечемся.
Веду пальцами по коре.
Вздохнув, еду обратно.
Много думаю о Кире. Она ждёт предложение… И я хотел бы, наверное. Только вот чего конкретно я хочу? Брак по версии Киры умещается в само событие свадьбы и в дальнейшем сожительстве. А я хочу большего. Хочу тыл. Хочу ""дом"". Как у Гордея хочу. У них, вот уже второй на подходе. Я немного завидую. По-доброму. Но Кира… Кира — это не Божена, которая за Гордеем и в огонь, и в воду.
